Главврач Петушков стоял в двух шагах.

Он смотрел на меня. Тяжёлым, оценивающим взглядом мастера-целителя с тридцатилетним стажем, привыкшего взвешивать решения на внутренних весах, которые не продаются в аптечных каталогах: с одной стороны — профессиональная этика и право его хирургов на собственный стол, с другой — жизнь пациента и тот факт, что стоящий перед ним молодой мастер вытащил сегодня с того света больше людей, чем вся его бригада за месяц.

Я выдержал его взгляд. В моих глазах он мог прочитать то, что я не стал говорить вслух: я знаю этот яд лучше, чем кто-либо в этом здании, и если ваши хирурги вскроют этот живот по стандартному протоколу, пациент умрёт от кровотечения на столе.

Главврач медленно кивнул. Повернулся к своим хирургам.

— Мастер Разумовский берёт стол, — произнёс он весомым тоном, каким обычно произносят приказы, не подлежащие обсуждению. — Обеспечьте его бригаде анестезиолога и всё необходимое. Полный набор: абдоминальный лоток, аппарат для реинфузии, если есть, сосудистые зажимы мягкого типа. Всё, что попросит — дать.

Первый хирург стиснул зубы. Я видел, как дрогнула жилка у него на виске, как напряглись пальцы, сжавшиеся в кулак и медленно разжавшиеся. Потом он кивнул и вышел из зала, не оборачиваясь. Женщина-хирург задержалась на секунду, бросила на меня взгляд, в котором смешались обида и любопытство, и пошла следом.

Я не стал тратить время на сочувствие. Понимал их, уважал их чувства, но время на понимание и уважение кончилось в тот момент, когда Сонар показал мне чёрные петли мёртвого кишечника.

Я повернулся к своим.

В ординаторской оставались Зиновьева, Ордынская, Коровин и Вероника.

— Зиновьева, Ордынская, Коровин, — сказал я, и голос мой переключился на командный режим. — Берёте машину. Едете в кафе. Мне нужен источник этой дряни — пробы еды, пробы воздуха, вода из-под крана, образцы с поверхностей. Берите всё, что сможете упаковать. Без источника яда или катализатора я не подберу антидот и не вытащу их с того света.

Зиновьева кивнула. Она уже составляла в голове план забора материала, я видел это по глазам, бегающим слева направо по внутреннему протоколу.

Вероника сделала шаг вперёд.

— Я еду с ними.

Я повернулся к ней. И на долю секунды во мне столкнулись два человека.

Лекарь посмотрел на неё и увидел идеальное решение: она была в том кафе, она знает рассадку гостей, расположение столов, вентиляцию, персонал, планировку зала. Её знание местности сэкономит группе двадцать, а может, тридцать минут.

Две секунды.

Лекарь победил. Как побеждал всегда.