Зиновьева вошла первой. Сдвинула ленту, толкнула дверь и шагнула в зал, освещая путь тонким лучом налобного фонаря.

Кафе изнутри выглядело так, как выглядит операционная после неудачной операции: следы катастрофы, застывшие в момент прерванного действия. На столах стояли тарелки с недоеденной едой. В стаканах мутнел остывший чай. Стулья были отодвинуты, один опрокинут. На полу, возле углового столика — бурое пятно, огороженное криминалистическим маркером с номером «3».

Зиновьева обвела зал лучом фонаря, сантиметр за сантиметром, от верхушек лёгких до рёберных дуг.

— Разделяемся, — сказала она, голосом из-под респиратора, который звучал приглушённо. — Коровин, зал. Пробы с каждого стола, включая контрольные с тех, где никто не сидел. Ордынская, подсобка и склад: банки, пакеты, мешки с мукой — всё, что может быть источником. Вероника, вы со мной на кухню. Мне нужна ваша память.

Вероника кивнула. Она уже осматривалась. Глаза за стеклом респиратора двигались, фиксируя детали: расположение столов, расстояние до стойки, вентиляционные решётки под потолком.

Кухня встретила их запахом прогорклого масла и тишиной.

Вытяжка не работала — электричество в кафе отключили при оцеплении. На плите стояли кастрюли с остывшим содержимым: борщ с плёнкой застывшего жира, солянка с мутным осадком, сковорода с котлетами, покрытыми сероватым налётом окисления.

Над раковиной висели вафельные полотенца — тяжёлые, влажные, пропитанные кухонным паром. На металлических стеллажах теснились банки со специями, пакеты с крупами, контейнеры с маринадами.

Зиновьева подошла к вытяжке и задрала голову, осматривая жироуловитель и вентиляционный короб.

— Вероника, — сказала она, не оборачиваясь. — Когда вы были здесь, кондиционер работал?

— Да, — ответила Вероника. Она стояла у входа на кухню, прислонившись плечом к дверному косяку, и восстанавливала в памяти планировку. — Над входом в зал висел внутренний блок, дул прямо на столики у окна. Там сидела мать невесты и Данил. Виктор сидел ближе к стойке, но поток достигал и его.

— А женщина? Та, с угнетением дыхания?

— У барной стойки. Ждала заказ. Стояла прямо под вторым блоком кондиционера, он был вмонтирован в потолок над стойкой.

Зиновьева замерла. Пальцы её в латексных перчатках замерли на металлическом краю жироуловителя. Она обернулась к Веронике, и даже сквозь респиратор было видно, как заострились её черты.

— Все пострадавшие находились в зоне прямого обдува кондиционера, — произнесла она медленно, тщательно проговаривая каждое слово. — Водитель фуры ел на сорок минут раньше и уехал до того, как… А кондиционер? Он мог включиться позже? По таймеру, по термостату?