Все белые и с пустыми глазами. Все дышат через раз.

И каждый, живой.

Фырк сполз с груди Ильи.

Не слетел. Сил не хватало на полёт, а именно сполз. Перевалился боком через край кардиодатчика, спустился по простыне, упал на пол с глухим «ох», встряхнулся, распушил опалённую шерсть и, переставляя лапки как подгулявший пьяница, подковылял к Ордынской.

Лена сидела привалившись к койке, с закрытыми глазами и тихо дышала. Фырк поднялся на задние лапки, оперся передними о её колено и посмотрел снизу вверх в её лицо.

— Дамочка, — произнёс он, и в хриплом голосе его впервые за всё явление прорезалось что-то тёплое, почти нежное, — если бы не ты, я бы там с концами остался. Честно говорю. Моя могилка была бы на границе ледника. Лежал бы я там до конца времён и было бы мне очень неуютно. А двуногий сдох бы тут, на койке, без меня.

Ордынская открыла глаза. Слабо улыбнулась.

— Я не могла тебя удержать, — прошептала она. В какой-то момент, на полпути, может, на двух третях, я поняла, что не справляюсь. Что меня саму уже тянет туда. Я падала следом за тобой, Фырк. Я чувствовала, как леденеют пальцы. А потом… — Она помолчала, собираясь с силами. — Потом стало больше сил. Не знаю откуда. Стало легче тянуть. И ты вырвался. И финальным толчком, тем самым, который нужен был, ты пробил лёд.

Она медленно оглядела палату. Каждого отдельным взглядом, задержавшимся на секунду.

— Это были вы, да? — спросила она тихо.

Коровин тяжело, устало кивнул.

— Отдали, что смогли, дочка, — ответил старый фельдшер. Все.

Лена медленно опустила голову и закрыла лицо руками. Плечи её задрожали. Не от Искры. От обычных человеческих слёз. Фырк остался стоять у её колена. Не трогая и не требуя внимания. Просто составляя компанию.

Потом, с усилием, бурундук взлетел.

Невысоко, на полметра над полом. Его крылья тяжело махали. Но он всё-таки поднялся, облетел круг над лежащими и сидящими на кафеле людьми, и глаза его задержались по очереди на каждом.

— Спасибо вам, — произнёс он в воздух. — Всем. Вы спасли двуногого. Вы не дали ему уйти, когда у меня не хватало сил держать. Вы отдали, кто сколько мог, а кто не мог, всё равно отдал. Я триста лет среди людей живу и такого не видел. — Он замолчал на секунду, потом добавил тише: — Но без этой девчонки, — крылья его качнулись в сторону Ордынской, — ни я, ни двуногий бы с вами не пили больше чай.

Фырк медленно спустился обратно. Сел на колени к Ордынской, сложил крылья и замер.

Лена слабо провела рукой по опалённой голове. Осторожно погладила, чтобы не задеть обожжённое.

— Ты тоже отдыхай, — прошептала она.