– Марыля…
Отец переводит беспокойный взгляд на Яна, стоящего за моей спиной, и у него вытягивается лицо. Секунда, и он берет себя в руки. Его лицо сковывает напряжение, пальцы сжимаются в кулаки.
– Подожди в машине, ладно? – вдруг чужим, сиплым голосом прошу я, обернувшись к Яну.
– Подожду здесь.
– Я только возьму вещи.
Отец отступает на шаг, и я переступаю порог отчего дома.
– Кто там? – выходит из кухни мать.
– Наша дочь, – отвечает отец.
Дверь закрывается, и я оказываюсь наедине с ними. У меня сохнет в горле, руки и ноги словно немеют. Я ощущаю себя ничтожно маленькой и уже жалею, что дала слабину. Нужно было хвататься за миг решимости и покончить с ними двумя. Они должны ответить за то, что творили со мной. Должны сами вкусить этой жестокости.
– Как ты… где ты была? – мать отходит от шока, и ее голос сразу же приобретает стальные нотки. – Нам звонили из приюта! К нам приезжала полиция!
– Вам это точно интересно? – спрашиваю я, прищурившись. Мои плечи дрожат. – Разве вы не хотели избавиться от меня?
– Что там произошло? – Мать подходит ближе, ее бледное лицо испещрено морщинками, которых прежде я на нем не замечала. – Мы думали, тебя похитили. Нам сказали, этот зверь убил святого отца.
– Он сейчас за дверью, – замечает отец. – Приехал с ней.
– Этот зверь – любовь всей моей жизни, ясно? – говорю я матери с вызовом. – И он защитил меня. Хотя это была ваша обязанность! – Жар поднимается к моим щекам удушливой волной. – И, если будет необходимо, он и от вас меня защитит!
– Что же это творится? – театрально затрясясь всем телом, мать обращается к отцу. И начинает то ли причитать, то ли молиться.
– Я пришла забрать свои вещи, – отмахиваюсь я и бросаюсь к лестнице.
– Якуб, мы должны что-то сделать! Демон явился в наш дом!
Последнее, что я вижу, как она виснет на его плече. У меня не особо много времени: доверия к этим людям нет, им ничего не стоит сдать полиции собственную дочь. Поэтому, войдя в комнату, я сразу иду к шкафу. Беру коробку и иду к лестнице.
– Марыля! – выбегают за мной сестры.
Я опускаюсь на колени, обнимаю и целую обеих по очереди.
– Ты опять уйдешь? – спрашивает Ханна.
– Не уходи, – всхлипывает Божена.
– Мне придется, – говорю я, обнимая их еще крепче. – Всегда помните, что я вас люблю.
– И мы тебя!
– И не верьте всему, что они говорят. Особенно про Бога. Он совсем не такой, каким они его себе представляют. Бог хочет, чтобы вы были счастливыми, ясно?
– Да…
– Ну все. Мне пора. – Я утираю им слезы и целую в щеки. – Люблю вас!
Быстро сбежав по ступеням, я останавливаюсь перед родителями. Нервно прижимаю коробку к груди, тяжело дышу.