– Ой, пардон, – усмехнулась Шиманьская.
– Что это?
– Каникулы нашей парочки.
– Значит, ты уверена, что они убивали вместе? – Новак все-таки отложил вилку.
– Вот, посмотри. – Она развернула перед ним карту, на которой маркером были отмечены точки. – Здесь отмечены все убийства, начиная с Эльблонга. Фромборк, затем Торунь, снова Эльблонг и Бранево. И отсюда все вдоль Вислинского залива. – Касия провела пальцем по карте и ткнула ногтем. – Мы понимали, что они хотят пересечь границу, бросили все силы, чтобы им помешать, но сукиным детям удалось нас опередить. Я поняла это, когда русские сообщили о происшествии в Хайлиг… в Мамоново, – поправилась она, чтобы не раздражать его лишний раз, называя, как это принято у поляков, старые немецкие или польские названия вместо современных русских.
– А потом они двинулись дальше. – Марк прочертил пальцем на карте невидимую нить, соединявшую Мамоново с Ладушкиным и далее с Ушаково.
– А задержали их уже в пригороде, – сказала Шиманьская, указав на Калиниград. – Этот урод сумел свалить прямо из-под носа прибывших полицейских, а его подружка… ты видел ее вообще? – Касия покачала головой. – Больше всего мне не хочется, чтобы ты купился на ее ангельскую внешность! Хитрую суку застали рядом с трупом. Кругом ад и море крови, а на ней – ни капельки!
– Может, она действительно ни при чем?
– Никогда не поверю. – Шиманьская швырнула скомканную салфетку в пустую тарелку. – Слишком долго она колесила по стране в его компании. Неужели не было ни единой возможности сбежать?
– Ну… – Он пожал плечами.
– Что тогда? Долбаный стокгольмский синдром?
– Такого диагноза нет в классификации психических заболеваний, – ответил Марк. – Но у нее действительно могла сформироваться эмоциональная связь с убийцей. Жертвы часто выбирают подобную стратегию адаптации, ведь это более безопасно, чем бороться с агрессором.
– Не знаю, из-за чего эта отмороженная течет по такому уроду. Может, у него хрен затейливо танцует! – Касия наклонилась над столом и понизила голос: – И мне, в общем-то, плевать. Я просто хочу, чтобы она заговорила. Но что еще важнее – хочу признания, что она участвовала в убийствах.
– Возможно, у ее молчания есть другая причина, – предположил Марк.
– Так заставь ее все рассказать, – сказала Касия, прищурившись.
– Хорошо.
Есть ему совсем расхотелось.
– Платишь ты, – деловито заметила Касия, откинувшись на спинку стула.
– Конечно, – согласился Марк.
И даже при таком раскладе ему с ней ничего не светило.
– Хочу кофе, – пробормотала Шиманьская, отыскивая взглядом официанта.