– Спасибо, останьтесь снаружи, – сказал Новак охраннику, который собирался встать в дверях. – Я справлюсь.
– Но… – пробовал возмутиться тот.
– Помощь не потребуется, – жестко произнес Марк.
Обведя его недовольным взглядом, охранник вышел и закрыл за собой дверь. В палате с небольшим зарешеченным окном под потолком воцарилась тишина. Психотерапевт внимательно оглядел помещение: кровать, тумбочка, небольшое кресло. Больше ничего. Девушка сидела на постели, прислонившись к стене и обняв ноги. Она прятала лицо в коленях, низко склонив голову, словно защищаясь.
– Здравствуйте, – обратился он к ней на польском.
Зелиньская еще крепче вцепилась в ноги. Ее пальцы побелели.
– Меня зовут Марк, – представился психотерапевт, – я здесь, чтобы побеседовать с вами. Позвольте, я присяду?
Она не ответила. Он слышал, как тяжело девушка дышит. Выждал немного и медленно опустился в кресло напротив нее. Теперь, когда их глаза были на одном уровне, ей должно было стать немного спокойнее.
– Я – психотерапевт, – объяснил Марк. – Я не буду осуждать или запугивать вас. Моя задача – помочь вам.
Он давно не говорил по-польски, поэтому слова с трудом складывались в предложения. С тех пор как мать умерла, ему не с кем было практиковаться. Но, похоже, девушка понимала: она осторожно приподняла голову и посмотрела на него.
И было в ее взгляде что-то такое… черт, у него даже пересохло в горле. Глаза у девчонки были нежно-голубого оттенка, который можно было встретить лишь в водах Балтики. Они то отливали теплой синевой, то окрашивались в нежно-зеленый. И блестели, словно она вот-вот расплачется. Бездонные, прозрачно-голубые, большие глаза в обрамлении длинных светлых ресниц.
Ух ты.
Его сердце больно толкнулось в ребра. Он готов был поклясться, что видит перед собой падшего ангела. Некогда невинного, а теперь изгнанного с небес за непослушание.
Мара Зелиньская была еще красивее, чем на фотографиях в прессе: фарфоровая кожа, кукольное лицо, окаймленное длинными, волнистыми светлыми волосами, тонкие руки и ноги. Новак смотрел на нее, боясь даже моргнуть, – вдруг за ее спиной померещатся крылья.
– Как… э… – ему пришлось прочистить горло, – как мне вас лучше называть: Марыля или Мара?
Что-то такое блеснуло в ее взгляде: то ли испуг, то ли раздражение. Марк и не понял, но это точно была реакция.
– Мара? – переспросил он.
Теперь она смотрела на него во все глаза. С интересом изучала его лицо, но отвечать не спешила.
– Хорошо, – Марк кивнул. – Давайте помолчим вместе.
Девушка шумно выдохнула, словно соглашаясь. А затем перевела взгляд на дверь, за которой стоял охранник. Его силуэт виднелся в дверном окошке. Новак заметил, как дернулся уголок ее губ. Она явно воспринимала здешний персонал и приставленную к ней полицейскую охрану как угрозу.