Эти жалкие типы все одинаковые. Только и могут, что лупить беззащитных проституток. Такие редко огрызаются на крепких мужчин – разве что, как сейчас – по пьяни.
– Он тут живет, – отвечает за меня Надя. – Ян, уйди к себе, пожалуйста. Мы с Войтеком поговорим.
– Что-то не припомню, чтобы получал от него бабки за аренду, – презрительно скалится Войтек.
Я подхожу ближе. Его глаза вспыхивают ненавистью.
– Это ты сделал? – киваю на Надю.
– Живешь здесь, сукин сын? Значит, плати! – произносит он и сплевывает на пол.
Охрененно.
– Это ты сделал? – спрашиваю я еще раз, сохраняя спокойствие. – Ты ударил ее?
Хотя ответ и так очевиден.
– Не надо! – кричит Надя, бросаясь к нам.
Ее слова адресованы Войтеку, который бросается на меня с кулаками. Но я моложе и быстрее: ловко перехватываю руку, выброшенную вперед для удара, и бью его в живот. Одно точное касание, и этот урод сгибается пополам.
– Боже! – Надя хватается за голову.
Надо признать, выглядит она кошмарно: алая кровь лентой вьется от ее носа, перечеркнув рот, к подбородку, а затем размывается на груди, заставляя ткань липнуть к телу. Хоть сейчас на съемки в фильме ужасов.
– Что теперь будет? – тихо шепчет она, прикусывая окровавленные губы.
– Он больше не тронет тебя, – обещаю я.
– Ян! – визжит Надя, выпучив глаза.
И, даже не обернувшись, я понимаю, что дело плохо. Едва успеваю дернуться вбок, как мимо моей головы со свистом опускается бутылка.
Сука.
Нет, ну ты сам напросился, окурок лысый!
Моя рука лезет в карман и легким движением вынимает нож. Я только успеваю заметить удивление на гребаном лице Войтека, как лезвие вонзается в его грудь. Оп, и плоть проглатывает его вплоть до рукоятки. Самое приятное чувство, что я испытывал!
Надин вскрик выдергивает меня из сладкой безмятежности.
Я резко вынимаю нож, и Войтек грузно падает на колени. Его ладони смыкаются на животе. Он пытается осознать происходящее, но не может.
– Тише, – ласково говорю я Наде. – Все, он больше тебя не обидит.
Она отшатывается от меня, ударяется бедром о стол. На пол летят бокалы.
– Тише, – прошу я. Ее скулеж мешает мне слышать предсмертное бульканье, доносящееся из вонючего рта этого гада. – Все хорошо.
Но ничего уже не будет хорошо, ведь за моей спиной раздаются шаги.
Ой, ну супер вообще.
Войтек из последних сил рванул к двери.
Класс. Теперь разольет кровь по всему дому. Или еще хуже – удерет. Что и происходит в следующее мгновение. Несмотря на то что ноги Войтека заплетаются, ему каким-то образом удается добежать до прихожей, толкнуть дверь и вырваться наружу.
– Я сейчас, – говорю я Наде и отправляюсь за ним следом.