– Почему ты меня не убил? – спрашиваешь ты, облизнув губы.
Твои влажные волосы красиво струятся по твоим плечам. Мне нравится, как они завиваются колечками на концах. Я тащусь даже от того, как крестик на тонкой цепочке лежит, почти касаясь ложбинки на твоей аккуратной маленькой груди. Он как метка ангела. Ты такая и есть – слишком совершенная для этого грязного мира.
– Я догадывался, что не смогу, но шел убедиться в этом, – отвечаю я, ведя станком по твоей коже. Наклоняюсь и целую подъем твоей ноги. Одно касание, два, три – мне все мало. Затем обвожу языком большой палец твоей ноги и слегка прикусываю. – А почему ты меня не сдала?
– Не знаю, – отвечаешь ты. Над водой от потяжелевшего дыхания поднимаются упругие вишенки твоих сосков. – Наверное, хотела, чтобы это был наш секрет.
– Скажешь мне, что это? – я глажу пальцами шрам на твоем колене.
По тому, как вспыхивают твои глаза и как ты нервно поджимаешь губы, я понимаю, что ответ будет болезненным для тебя. Помолчав немного, ты начинаешь рассказывать: об истязаниях молитвами на рисе, об избиениях, об ожогах, о том, как пыталась покончить с собой. Ты не жалуешься, тебе не хочется, чтобы тебя жалели. Ты констатируешь факты.
Слушая тебя, я понимаю, что мы заблудшие души, Мара. И все это время наши пути вели нас навстречу друг другу. Все ради того, чтобы мы соединились в одно живое целое. Без связи с высшими силами такое не может случиться. Нам точно кто-то помог. Может, Бог, в которого ты веришь?
– Ты ненавидишь его из-за этого? – спрашиваю я, убирая бритву.
Ты медленно ведешь пальцами по гладкой коже, где не осталось ни единого волоска.
– Кого?
– Бога.
– Нет. Он тут ни при чем. – Твоя рука машинально касается крестика на шее.
– Оставь его, – произношу я, боясь, что ты его снимешь. – Он тут как будто на месте.
– Разве ты веришь в него? – ты наклоняешься на бортик, и часть воды льется на пол.
– Я верю в тебя, и мне этого достаточно.
– А я сама не знаю, во что верю.
– Твой дух не усмирить. Как и твои волосы, – хрипло говорю я, проведя по ним рукой. Затем достаю с полки мочалку. – Вставай, я помою тебя.
– Что? – смеешься ты.
– Возражения не принимаются.
Ты вытягиваешься во весь рост, вода стекает с тебя потоком. В тебе ни капли стеснения. Ты ловишь кайф, видя, с каким восхищением я смотрю на тебя.
– Может, и там мне побреешь? – дерзко ставишь ногу на бортик.
Черт, теперь я не могу думать о мочалке, мне хочется запустить в тебя пальцы, язык и член – весь свой арсенал.
– Нет, мы оставим это, – произношу я с улыбкой и отмечаю, что пушок между твоих ног на пару тонов темнее. Может, из-за воды. – Мне нравится.