— Друг, — Алор повторил это слово, будто пробовал его на вкус, и в нём прозвучали сразу и горечь, и какая‑то упрямая гордость. — Да. Я друг. Но я не слепой. И не глухой. Я вижу, как она смотрит на тебя. И вижу, как ты на неё смотришь. И если ты сломаешь ей сердце, прикрываясь долгом, я не буду стоять в стороне.

Скорпион чуть склонил голову, будто взвешивал эти слова, прикидывал, сколько в них правды и сколько — обиды. В его взгляде не было злости, скорее усталость, смешанная с раздражением от чужой настойчивости, от того, что кто‑то смеет указывать ему, что делать.

— Я не собираюсь её ломать, — произнёс он ровно. — Но и обещать то, чего не смогу дать, тоже не буду.

— Потому что ты не умеешь давать обещания, да? — тихо бросил Алор. — Эля не заслуживает быть чьей‑то временной остановкой.

Скорпион сделал ещё один шаг, теперь между ними оставалось меньше полуметра, и воздух между ними дрожал, как над раскалённым металлом.

— Осторожнее со словами, — процедил он сквозь зубы, и в этой угрозе не было бравады — только холодная, выжженная опытом правда.

— Значит, она тебе дорога, — мгновенно подхватил Алор, будто ухватился за эту фразу, как за доказательство своей правоты. — Или ты просто боишься, что если позволишь себе быть с ней по‑настоящему, то потеряешь контроль над собой? Боишься, что твоя «холодная голова» окажется не такой уж холодной?

Скорпион резко выдохнул, будто сдерживал желание схватить Алора за грудки и вытрясти из него эту дерзость. Но вместо этого он лишь сжал кулаки, и костяшки побелели, натягивая кожу, а в глазах мелькнуло что‑то тёмное, почти отчаянное.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Зато я успел узнать достаточно хорошо Элю и понять, что ей нужно что‑то настоящее. Что‑то, на что можно опереться, — Алор не отвёл взгляда, даже когда почувствовал, как от Скорпиона волнами исходит угроза, тяжёлая, как гравитационное поле.

— И ты хочешь стать этой опорой? — в голосе Скорпиона скользнула ядовитая усмешка, острая, как осколок стекла. — Удобно. Всегда рядом. Всегда «просто друг». А потом, когда я исчезну, ты останешься. И она будет благодарна.

Алор побледнел, и в его глазах вспыхнуло что‑то такое, что даже Скорпион на миг замер, будто впервые увидел в нём не соперника, а мужчину, которого только что ранили в самое уязвимое место.

— Не смей, — прошептал Алор, и это было страшнее любого крика, потому что в этом шёпоте была боль, настоящая и глубокая. — Не смей превращать мою заботу в расчёт. Я не жду, когда ты исчезнешь. Я просто не хочу, чтобы она оставалась после этого… — он красноречиво обвёл взглядом смятую постель, разбросанные вещи и тихо добавил: — одна.