Ещё Эля заметила, что в последнее время Рокко частенько пропадал. Сначала она думала, что он ушёл в очередной ботанический эксперимент, но потом случайно увидела его в городе — в кафе у набережной, с той самой бывшей, с которой у него были «медовые» отношения. Его бывшая оказалась высокой, статной красавицей с роскошными рыжими волосами и длинными стройными ногами. Кожа у неё была чуть красноватого оттенка, а глаза — ярко зелёные, пронзительные. Она не заявлялась к Рокко домой, и пока Эля и Алор не были ей представлены, но Эля подозревала, что знакомство не за горами.

Он не рассказывал подробностей, а она не спрашивала: Рокко сам всё расскажет, когда захочет.

Эля обвела взглядом маленький, но вполне уютный кабинет, поправила стопку карт пациентов, проверила, погасла ли голографическая панель, и подумала, что пора домой.

Анализируя день, она пришла к выводу, что он сложился хорошо. Её последняя клиентка, молодая женщина с далёкой горной планеты, пришла с привычной фразой: «Я не знаю, что со мной не так. Просто всё раздражает». А ушла, чуть выпрямив спину, с тихим: «Спасибо, что не сказали „просто привыкай“». И для Эли это было самой лучшей благодарностью.

Эля закрыла кабинет на код-ключ, попрощалась с администратором этажа, и пошла по коридору. Центр уже затихал: где‑то вдалеке ещё слышались голоса, мерцали таблички с расписанием, но её смена закончилась. По дороге она купила у уличного торговца два горячих пирожка с пряной начинкой — Рокко бы сказал, что это «гастрономический риск», но Эля любила эти маленькие радости: тёплый бок пирожка в ладони, запах специй, смешивающийся с морским воздухом, и ощущение, что день прошёл не зря. И пока летела домой в таксикапсуле, то с аппетитом умяла пирожки.

Она вошла в дом, скинула костюм, переоделась в мягкие домашние штаны и свободную рубашку, распустила волосы, а потом, как почти каждый вечер, она пошла к соседу. Дверь у Рокко, казалось, чуяла её шаги: она распахивалась ещё до того, как Эля успевала постучать. На пороге стоял сосед в фартуке и с половником в руке, будто собирался не кормить, а дирижировать симфонией ароматов.

— А, вот и ты! — воскликнул он. — Я как раз тестирую новый рецепт. Или спасаю старый. Пока не понял. Заходи, рассказывай, как день. И не вздумай говорить «всё нормально» — мне нужны детали. Эмоции. Интонации. Я должен знать, кого мысленно обниму сегодня вечером.

Эля смеялась, уселась на высокий табурет у стойки и рассказывала то, что можно было рассказать, сохраняя личное о каждом пациенте. А потом чуть позже появился Алор в обычных брюках, спортивной майке и босиком, он не торопился, будто специально давал им с Рокко время на их вечерний ритуал «как прошёл день». Она всегда отмечала, как хорошо он выглядел: накачанное тело, привлекательные черты лица и красивые глаза. Сегодня он вошёл тихо, но всё равно привлёк внимание: в руках у него была папка с бумажными распечатками — редкость в эпоху голограмм, и Эля знала, что это значит: он снова смотрел варианты жилья.