— Сначала снимем ваши базовые параметры, Эля, — спокойно проговорил Каэль, прикладывая к её запястью тонкий сенсор. — А потом возьмём у…

— Алор, — коротко представился Алор, будто заранее хотел, чтобы его имя зафиксировали не как «сопровождающий», а как участника процесса.

— … у Алора кровь, — закончил доктор, чуть задержав взгляд на нём. — Его генетический профиль поможет нам сузить коридор референсных значений для плода.

Алор чуть нахмурился:

— Я только наполовину ксикорианец. И наполовину аэлорец. Насколько мои данные будут полезны?

Каэль на секунду задержал взгляд на Алоре, будто оценивая не только его слова, но и то, как в нём смешались две расы. Потом чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к собственному опыту:

— Очень полезны, — кивнул доктор. — Мы не ищем точного совпадения. Мы ищем опорные точки: как ведут себя ключевые маркеры у землянки с ксикорианской составляющей. Это позволит нам отличить «особенность» от «проблемы». Если мы будем ориентироваться только на стандартные нормы Эли, мы можем пропустить важные нюансы. Ваши данные, Алор, дадут нам этот ориентир.

Процедура прошла быстро и почти безболезненно. Сенсор скользнул по коже Эли, зафиксировал пульс эмбриона, температуру тканей, уровень фона. Лаборантка взяла у Алора кровь — всего пару миллилитров, но в них, казалось, была вся надежда на понимание.

Пока данные загружались в систему, Эля сидела, сжав руки в кулаки, и смотрела, как на экране бегут строки: цифры, графики, кривые, которые должны были ответить на её главный вопрос: «Справится ли её тело? Будет ли ему достаточно?»

«Только не смотри на цифры, — шептал внутренний голос, царапая сознание колючей тревогой. — Они ничего не значат, пока доктор не скажет. Пока он не кивнёт, как будто всё в порядке. Пока не скажет это вслух». Эля незаметно прикусила внутреннюю сторону щеки — старая привычка, помогавшая удержаться от слёз. Пальцы впивались в ткань костюма, и она усилием воли заставляла себя разжимать их, снова и снова, будто повторяя: «Я справлюсь. Мы справимся».

На панели вспыхнул новый протокол: «Синхронизация референсов: смешанная линия». Кольца биосканера мигнули трижды, подтверждая готовность к финальной обработке.

Наконец доктор Каэль наклонился к панели, провёл пальцем по голограмме, увеличивая один из графиков, и медленно кивнул.

— У вас общий фон организма 8,3, — произнёс он, глядя на Элю. — В пределах нормы. Пульс эмбриона — 124. Температура тканей — 36,6. Всё стабильно.

Эля выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что нужно дышать. Плечи чуть опустились, напряжение, копившееся этими часами, дало первую трещину. Но в груди всё ещё шевелился страх — тонкий, упрямый, не желающий сдаваться.