— О, у меня есть идея! — Рокко щёлкнул выключателем, и дроид пискнул, подпрыгнул и выдал: «Спокойствие, маленький углеродный организм! Вселенная любит тебя… наверное». — Вот! Уже почти философ!

Они спорили, смеялись, перебивали друг друга, сыпали шутками, и в какой‑то момент даже Скорпион позволил себе добрую усмешку.

Но через час Рокко поднял руки, будто сдавался перед напором их идей:

— Всё, хватит! Я сейчас поседею раньше времени. Вы мне тут не совет директоров, а банда изобретателей‑энтузиастов.

Он выгнал их из мастерской, ворча что‑то про «слишком умные головы», и, достав свою заветную трубку, закурил кайфун‑травун. Потом молча протянул её Скорпиону. Тот, поколебавшись, взял, затянулся и… на удивление, расслабился. Лицо его стало чуть мягче, будто кто‑то убавил громкость у его вечной внутренней бури.

Алор демонстративно поднял ладонь:

— Нет, спасибо. Мне и так кажется, что мир сегодня крутится слишком быстро.

Рокко хмыкнул, выпустил дым колечком и подмигнул:

— Ну и правильно. Кто‑то должен оставаться трезвым, чтобы потом объяснять Скорпиону, что он делал и говорил.

Скорпион вдруг резко поднялся, будто его ударило током:

— Я пойду к Эле. Надо всё объяснить. Сейчас.

Алор тут же шагнул вперёд, перекрывая ему путь, а Рокко ловко подставил стул, так что Скорпион чуть не споткнулся.

— Куда⁈ — в один голос рявкнули они.

— К Эле, — упрямо повторил Скорпион, глядя на них так, будто они сговорились, чтобы свести его с ума.

— В таком виде? — Рокко окинул его взглядом, полным трагического ужаса. — Да ты сейчас выглядишь так, будто только что вышел из битвы с целой армией… и, честно говоря, не факт, что победил. Волосы дыбом, глаза горят, рубашка помята, а в глазах такое, что Эля сначала вызовет службу спасения, а потом уже будет слушать твои извинения.

— Он прав, — спокойно, но твёрдо добавил Алор. — Ты сейчас не тот парень, который должен говорить с ней о чувствах. Ты тот, кто может случайно сказать: «Я тебя люблю», а прозвучит это как: «Я объявляю войну».

Скорпион замер, потом медленно выдохнул, признавая их правоту.

— Ладно, — процедил он, опуская плечи. — Но завтра. Завтра я всё исправлю.

— Завтра — да, — кивнул Рокко, снова затягиваясь и выпуская дым уже не колечком, а какой‑то замысловатой спиралью, будто рисовал в воздухе знак «перемирие». — А сегодня мы просто посидим, поболтаем про всякую ерунду и дадим твоим нервам шанс прийти в себя.

А Алор тихо добавил, глядя куда‑то в сторону, будто говорил не с ними, а сам с собой:

— Иногда самое сложное это не броситься вперёд, а остаться на месте. Пока не будешь готов.