— Я не против, — просто ответила Эля, и в этой простоте было больше смелости, чем в любой клятве.

Они заговорили о будущем, о том, где растить малыша, где построить дом, где просыпаться рядом друг с другом.

— Где бы ты хотела жить? — спросил он, внимательно глядя на неё, будто от её ответа зависело всё.

— А ты? — она не хотела решать за двоих, хотела, чтобы это было их общим выбором.

— Там, где хочешь ты, — спокойно и твёрдо ответил он.

— И ты не против Эверии? — в её голосе слышалась затаённая надежда: ей нравилась эта тёплая планета, её рассветы и запах цветущих деревьев.

— Нет, — легко согласился он. — Мне нравится Эверия. Кси‑Аар для тебя слишком холоден, а правила клана будут тебя угнетать. Да и я не хочу растить из сына воина.

— А если дочка? — она чуть улыбнулась, вспоминая, как отказалась узнавать пол у доктора. — Я не хотела знать заранее пол ребёнка.

— Будет сын, — уверенно заявил Скорпион, и в его голосе звучала не упрямая вера, а тихое обещание: он уже чувствовал этого ребёнка, уже видел его в своих мечтах.

— Ну, посмотрим… — рассмеялась Эля, и смех её был лёгким, почти воздушным, как будто с плеч свалился тяжёлый груз.

Потом разговор коснулся лирран — той самой силы, которая текла в жилах Скорпиона, делая его и могущественным, и уязвимым одновременно.

— Что насчёт лирран? — тихо спросила Эля, и в этом вопросе не было страха, только забота. — Я беспокоюсь.

— Мы выяснили, что ребёнок принимает её и отдаёт, — ответил он, и в его глазах мелькнуло то самое редкое чувство, как облегчение. — Это невероятно. Он сможет жить и не зависеть, как я, от передачи силы. Этому я несказанно рад.

— А как же ты? — она снова заговорила о самом главном, о том, что не давало ей покоя. — Алор ведь улетит на свою родину. А наш ребёнок вырастет, и кто знает, где обретёт своё будущее. Как же быть с твоей лирран?

— Я умею её контролировать, — спокойно произнёс он. — У меня есть ограничители. На много лет хватит и нашего ребёнка, и… Алора. Но на него я не рассчитываю. Хотя, если он останется на Эверии…

Эля потупила взгляд, потом взяла в руки кристаллит с Астраэллой, любуясь цветком, будто в его нежных лепестках искала ответы на все вопросы.

— Расскажи, как и где ты добыл цветок? — попросила она мягко, не из любопытства, а чтобы лучше понять, через что он прошёл ради неё.

Скорпион не хотел кичиться подвигом, не хотел превращать свою историю в хвастливый рассказ. Поэтому он поведал всё сухо, в нескольких фразах: как шёл сквозь ледяные ущелья, где даже камни казались живыми от холода, как обходил ловушки, оставленные древними стражами, как наконец нашёл цветок, спрятанный в ледяной пещере, словно само сердце горы хранило его для кого‑то особенного.