— Ты всегда так говоришь, — прошептала она, уткнувшись в ткань его курки. — И я каждый раз верю. Но всё равно боюсь, что однажды ты скажешь «я вернусь», а космос решит, что у него на тебя другие планы.

Алор чуть отстранился, взял её за руки и посмотрел так серьёзно, как смотрел только в самые важные моменты.

— Космос ничего не решает, Эля. Решаю я. И я выбираю возвращаться. К тебе, к Скорпиону, к этому нелепому саду с симбионтами, к Рокко, который вечно что‑то взрывает… к вашим шумным непоседливым детям. Я уже привязался к близнецам Рокко, и к Витару так, будто бы это мои дети. Тем более скоро родятся близняшки. Разве я смогу пропустить их рождение⁈

Скорпион, до этого молчавший, шагнул вперёд и положил тяжёлую ладонь Алору на плечо.

— Держи слово, хвостатый, — в его голосе звучала привычная сталь, но сейчас в ней слышалась и нежность, и боль расставания. — Потому что, если ты не вернёшься, мне придётся лететь за тобой, а у меня тут жена, дети, служба… Мне некогда гоняться за тобой по всей галактике.

Алор усмехнулся, но в этой усмешке мелькнуло что‑то уязвимое.

— Не придётся. Я не из тех, кто теряется.

— А я не из тех, кто ждёт сложа руки, — спокойно ответил Скорпион и вдруг притянул Алора к себе в крепкое, почти грубое объятие, в котором было всё: и братство, и благодарность, и молчаливое обещание быть рядом, даже если между ними будут световые годы. — Береги себя. И возвращайся.

Алор на секунду прикрыл глаза, словно впитывая это прикосновение, эту тяжесть слов, и кивнул.

— Обещаю.

Алор сделал шаг назад, ещё раз оглядел их — Элю с её упрямой улыбкой, Скорпиона с этой его спокойной, каменной надёжностью, — и кивнул, будто запоминая этот миг навсегда.

— До встречи, — сказал он, уже поворачиваясь к люку. — Не скучайте без меня слишком сильно.

И ушёл — ровным, уверенным шагом, не оглядываясь.

Люк закрылся с глухим, окончательным звуком, двигатели взвыли, и корабль медленно поднялся над площадкой, оставляя за собой шлейф сияющих частиц. Эля стояла, не шевелясь, пока он не превратился в маленькую яркую точку на фоне синевы неба, а потом ещё немного дольше, будто ждала, что он вдруг мигнёт ей на прощание.

Скорпион подошёл сзади и обнял её, укрывая от ветра, от холода, от той пустоты, которая всегда приходит после чьего‑то отлёта.

— Он вернётся, — тихо сказал он, уткнувшись подбородком в её волосы. — Он из тех, кто держит слово.

Эля прижалась к нему, чувствуя, как под плотной тканью формы бьётся его сердце — ровно, сильно, уверенно.

— Я знаю, — прошептала она. — Просто… когда кто‑то улетает, кажется, что часть тебя улетает вместе с ним. Алор стал нам семьёй.