Эля смотрела на него, и в её взгляде не было ни осуждения, ни жалости, только понимание.

— Ты не хотел, чтобы твою идею использовали против живых существ, — тихо сказала она.

Рокко кивнул, на секунду снова став тем серьёзным, собранным инженером, каким он был до того, как решил, что проще печь пироги и растить цветы, чем воевать с системой.

— Именно. Я хотел, чтобы машины помогали, а не шпионили. А вышло… как вышло.

Он хмыкнул, будто вспоминал эту историю не как драму, а как особенно дерзкий квест с высоким уровнем сложности.

— А потом я попал в аварию, собирали меня частями. Но теперь у меня свой шарм. Я ж красавчик?

Эля невольно покосилась на него:

— Ну… — протянула она, нарочно растягивая паузу, пока Рокко замер в ожидании вердикта. — Если считать, что «красавчик» это тот, кто умудряется выглядеть бодрым даже после того, как его «собирали по частям», то да. Ты красавчик. Ещё какой.

Рокко расплылся в улыбке, будто получил не сомнительный комплимент, а высшую награду Галактической инженерной академии.

— Вот! — торжествующе ткнул он пальцем в воздух, будто фиксировал её слова в официальном протоколе. — Слышишь, Алор? Свидетель есть. Официально признан красавчиком с шармом!

Алор, до этого молча помешивавший ложкой остывающий чай, только приподнял бровь и едва заметно усмехнулся:

— Теперь понятно, куда ты пропал на эти годы. Но почему Эверия, а не твоя родная планета?

Рокко криво усмехнулся:

— Я когда попал в аварию, меня вместе с другими пострадавшими доставили на ближайшую планету. Этой планетой оказалась Эверия. Когда очнулся, первое, что увидел, — лицо своей бывшей. Она как раз курировала ту спасательную операцию. Ну, я и подумал: судьба даёт знак. Решил остаться здесь… под её присмотром. Моя бывшая женушка в Совете Единства заседает и как пригрозила мне… Так что я туточки живу тихо, как садовая мышь: ни во что не влезаю, не бунтую, не экспериментирую.

Эля про себя хмыкнула: «Тихо, как садовая мышь… Ну-ну».

— А почему бывшая? — полюбопытствовала она, подцепив на вилку ещё кусочек пирога и отправляя его в рот.

Рокко на секунду замер, будто пытался подобрать слова, которые не звучали бы ни как горькая исповедь, ни как очередная шутка. Потом пожал плечами и выдал с нарочитой небрежностью:

— Да понимаешь, у нас с ней взгляды не сошлись. Она — за порядок, за регламенты, за то, чтобы всё строго по инструкции. А я… ну, я парень творческий. Для меня инструкция — это скорее приглашение к импровизации. В какой‑то момент она посмотрела на очередной мой «улучшенный» кофейный аппарат, который вместо кофе выдал… ну, скажем так, нечто с неожиданной текстурой — и твёрдо сказала: «Рокко, ты гений. Но пусть этот гений творит где‑нибудь подальше от меня».