Эля сделала ещё один шаг назад, не сводя с него глаз, чувствуя, как холод ползёт по спине, а пальцы немеют от напряжения. Минуты превратились в дни… десятилетия… века. Время будто раскололось, и в этой трещине осталась только она, он и эта невыносимая, звенящая пауза.

— Ты⁈ — голос Скорпиона прозвучал низко, хрипло, будто прорвался сквозь плотину, сдерживавшую бурю.

Не глядя на девушку, с которой собирался провести время, он махнул рукой — резко, небрежно, словно отбрасывая ненужную деталь, мелкую и неважную перед лицом настоящей угрозы.

— Прости, милая, но мы развлечёмся в другой раз.

Та даже не попыталась возразить. Шустро, почти бесшумно скользнула к двери, бросила на Элю короткий взгляд — в нём странным образом смешались оценка, лёгкая насмешка и что‑то похожее на сочувствие. И исчезла за порогом, не прикрыв дверь, оставив её распахнутой, как незажившую рану.

Эля отошла в центр комнаты, словно искала хоть каплю безопасности посреди чужого, напряжённого пространства. Комната и правда оказалась просторной, но эта просторность не дарила свободы, а лишь подчёркивала её уязвимость. Панорамное окно открывало вид на мерцающий город, но Эля едва замечала огни, её взгляд скользнул по интерьеру и тут же отпрянул, будто обжёгшись.

На большую кровать, покрытую кроваво‑красным покрывалом, она даже смотреть не стала: в этой детали было что‑то слишком откровенное, слишком чуждое её нынешнему состоянию.

Скорпион захлопнул дверь сам — резко, с глухим, тяжёлым стуком, от которого дрогнула стена и будто содрогнулось само пространство между ними. Звук прокатился по комнате, как раскат грома, окончательно отрезая пути к отступлению. Эля быстро вытащила заглушку и положила на столик и в это время, он повернулся к ней, и теперь в его глазах не было ничего, кроме ледяной ярости — холодной, отточенной, способной заморозить на месте. Но сквозь этот лёд проглядывало ещё что‑то: тёмное, горькое, будто её появление вскрыло старую рану, о которой он старался не вспоминать. В этом взгляде читалась не только злость — в нём была боль, которую он ненавидел показывать, и оттого она делала его ещё страшнее.

Когда он шагнул к ней, внутри у Эли на короткий миг все сжалось от ужаса. В его движениях чувствовалась угроза. От мощной фигуры, одетой во всё чёрное, исходило ощущение опасности. Теперь Скорпион действительно выглядел живым оружием — решительным, смертоносным, способным любого отправить на тот свет без малейших усилий и угрызений совести.

Наблюдая за тем, как он приближается к ней, Эля боролась с инстинктивным желанием попятиться. Хищник. Перед ней был хищник, который ее ненавидел.