В какой‑то момент «сладкая парочка» исчезла из её поля зрения — толпа сомкнулась, будто нарочно скрывая их от чужих глаз. Сердце Эли на секунду подпрыгнуло к горлу, а потом рухнуло вниз, отдаваясь тяжёлым стуком где‑то в рёбрах. «Только не потерять. Только не потерять», — повторяла она про себя, как заклинание.

Резко свернув в коридор, она прижалась к стене, сливаясь с тенью, и тут же заметила их: Скорпион и девушка замерли у двери с матовым номером 14‑В — цифры слабо светились приглушённым янтарём. Девушка что-то сказала Скорпиону и рассмеялась мелодичным голоском. Эля стиснула зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси ярости и беспомощности. Она наблюдала, как он коснулся панели, замок тихо щёлкнул, и дверь бесшумно скользнула в сторону, открывая полоску тёплого, золотистого света. Девушка вошла первой, а Скорпион задержался на пороге ровно настолько, чтобы окинуть коридор быстрым, цепким взглядом, словно проверял, не следит ли кто.

На мгновение его глаза будто скользнули по той самой тени, где пряталась Эля, и у неё внутри всё сжалось, а время будто застыло. Но он ничего не заметил или сделал вид, что не заметил, и шагнул внутрь. Дверь закрылась за ними с мягким, окончательным звуком.

Выдох вырвался из груди, словно Эля только сейчас вспомнила, что нужно дышать. Пальцы, чуть подрагивая, нащупали наушник.

— Он в номере 14-В, — сказала она, и собственный голос показался ей чужим: слишком ровным, слишком собранным для того урагана, что бушевал внутри. — Я пойду к нему.

Алор ответил мгновенно:

— Держи меня на связи. Я уже в пути. Буду ждать твоего сигнала. Если понадобится помощь, просто скажи «три-два-один», и я сделаю так, что у него не останется времени на разговоры и вышибу эту дверь, даже если охрана будет стоять в три ряда. Помни — я здесь. Всегда.

— Спасибо, Алор, — улыбнулась Эля и перевела взгляд на дверь. Номер 14-В будто насмехался над ней: обычная табличка, безликая и равнодушная, а за ней — всё то, что заставляло её сердце биться где-то в горле. В воображении вспыхивали обрывки сцен, одна другой мучительнее, и вместе с яростью поднималась ревность — острая, как лезвие, и такая же беспощадная.

«Я не ревную, — упрямо подумала она. — Япросто должна войти ипросто всё рассказать».

— К чёрту, — тихо, почти беззвучно произнесла Эля, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо.

Она зашагала к двери, остановилась в полушаге от неё, медленно выдохнула, собираясь с силами, и постучала.

Две минуты ожидания растянулись в вечность. Каждая секунда звенела в ушах, как натянутая струна. Наконец дверь распахнулась.