А дальше всё пошло наперекосяк: ледяной душ, включённый без предупреждения, ударил по плечам, по лицу, по всему телу, вышибая из головы и хмель, и гордость, и последние остатки здравомыслия. Вода стекала по волосам, заливалась за воротник, превращая костюм в мокрую тряпку. Волосы повисли мокрыми прядями, а наушник предательски захрипел и замолчал.

— Ты сумасшедший! — закричала она, отплёвываясь от воды. В этом крике смешались ярость, обида и чистое, детское возмущение. — Нестабильный псих! У тебя вообще тормоза есть⁈

— Через пять минут жду в комнате, — коротко бросил он. — Иначе проваливай.

— Да пошёл ты! — огрызнулась Эля, слыша в ответ отборную непереводимую брань — видимо, на ксикорианском.

Эля привалилась к холодной стене душевой кабины, потом, стиснув зубы, начала стягивать с себя промокший костюм, бельё и даже сапоги, в которые натекла вода. Кое‑как стащив с себя одежду, она всё же простояла под ледяной водой не положенные пять минут, а все пятнадцать, чередуя её с горячей. И правда стало легче: хмель выветривался, мысли собирались в кучку, а обида оседала, как взвесь в прозрачной воде.

Насухо вытеревшись полотенцем, она заметила на крючке махровый халат насыщенного красного цвета. «Видимо, в этих приватных комнатах всё продумано до мелочей — не только халаты, но и разные предметы гигиены», — мелькнула у неё отстранённая мысль. Она развесила сушиться свою одежду и босиком вышла из ванной. Волосы липли к лицу, кожа покрылась мурашками, а внутри поселилось странное, выжатое спокойствие, будто вместе с ледяной водой с неё смыло не только хмель, но и часть накопившейся тяжести.

— И как мне потом идти в мокрой одежде? — обиженно буркнула она, глядя на Скорпиона.

— Твои проблемы, доктор Миранова, — съехидничал он, но в голосе уже не было прежней злости — скорее усталое раздражение мужчины, который сам не понимал, зачем всё это затеял.

— Ты бездушный, бесчувственный…

— Лучше остановись, — предупредил он, чуть прищурившись. Взгляд его скользнул по её фигуре — всего на миг, но этого хватило, чтобы Эля смутилась от его слишком внимательного, слишком мужского взгляда. И без того раскрасневшиеся от алкоголя щёки вспыхнули ещё ярче.

Она уселась в кресло и теперь её начала бить мелкая дрожь, зубы чуть постукивали, а весь пафос и бравада куда‑то испарились.

— Отходняк, — пробормотала она, обхватывая себя руками.

Скорпион закрыл глаза, и на секунду показалось, что его выдержке действительно пришёл конец. Но потом он снова посмотрел на неё — уже не с яростью, а с какой‑то тяжёлой, усталой обречённостью. Он подошёл к кровати, откинул покрывало, выдернул одеяло и укутал в него Элю с головой — так бережно, что она на миг перестала дышать.