Этот Демиан переходит все границы. Доверять ему я точно не стану, как и его спасительному плану, но одной мне с ним и графиней не справиться. Нужна помощь человека, с которым даже Вельма будет считаться. По крайней мере, отец точно прислушается к мнению той, кого боится вся столица, раз моё его мало интересует.

Я взяла перо и задумчиво провела им по губам, глядя в пустой лист. Слова не желали ложиться на бумагу, потому что я не знала, как объяснить тёте то, что происходило в нашем доме. Как рассказать, что отец променял меня на ведьму, которая спит с моим «женихом»? Как попросить о помощи, не выставив себя беспомощной дурочкой? Ведь тётя больше всего на свете ненавидит слабых людей.

Свалилась же на мою голову напасть — аж зубы сводит.

Тётя Элинор, младшая сестра отца, была единственным человеком в нашей семье, кого я по-настоящему уважала. Она не боялась говорить правду в лицо, не терпела лжи и могла одним взглядом поставить на место любого, кто пытался её обмануть. Она была дерзкой, острой на язык и никому не давала спуску. Если кто и мог дать отпор графине, так это она.

«Дорогая тётя, — начала я письмо, — прошу тебя, приезжай как можно скорее. Отец женится на ведьме, которая…»

Я зачеркнула написанное и смяла листок. Нет, так нельзя. Что, если письмо перехватят? Вельма наверняка проверяет всю мою корреспонденцию. Не удивлюсь, что у неё есть друзья на почтовой станции. Или очередные любовники.

Я взяла новый лист и написала завуалированно:

«Дорогая тётя Элинор, я очень скучаю по тебе. Каждый день вспоминаю бал у Истерсов, где ты поставила на место мужчину, который пытался предложить тебе стать его женой. Мне бы твою смелость. Верю, что однажды смогу быть такой, как ты. Твоя племянница, Эва».

Да, так она точно поймёт, что я в беде: ведь я никогда не писала ей столь коротких писем. Да и случай тот припомнила неслучайно. Тогда тётя сказала мне, что если какой-нибудь мужчина будет склонять меня к браку против моей воли, я должна позвать её, и она точно поставит нахала на место.

Стыдно, конечно, признаваться в том, что мне нужна помощь. Но одного нахала точно нужно выдворить подальше от меня и моей семьи.

И плевать, что глаза у него добрые. Это всё обман, не иначе.

Я запечатала письмо сургучом, надела тёмный плащ и выскользнула из дома через чёрный ход. Мария, моя горничная, шепнула мне, что графиня с отцом уехали на утреннюю прогулку. У меня было часа два, чтобы добраться до почтовой станции и отправить письмо.

Город встретил меня привычным шумом и суетой. Я любила эти утренние часы, когда улицы ещё не заполнились до отказа толпой, а воздух был чистым и свежим. Однако даже в раннее время столица не давала забыть, насколько бурной жизнью она живёт. Я почти на каждом шагу вежливо кивала знакомым, стараясь улизнуть от праздных бесед, отнимающих драгоценное время.