— Ты дрожишь, — он коснулся губами моего учащённого пульса в чувствительном месте под ухом. — Тебе всё ещё холодно?
— Нет, — выдохнула я, прижимаясь к нему. — Мне так жарко, что, кажется, я сейчас сгорю.
Он улыбнулся и поцеловал меня в шею, оставляя на коже влажную дорожку. Его губы танцевали на моей коже, спускаясь к груди, и я вцепилась в его плечи от нарастающей волны наслаждения. Демиан ласкал меня губами и языком, а его руки легли на мои бёдра, раздвигая их.
— Ты точно готова? — спросил он, едва сдерживаясь в ожидании моего решения.
— Да, — прошептала я, изнывая от желания. — Да, Демиан. Пожалуйста.
Он вошёл в меня медленно, давая моему телу время привыкнуть к нему, и я застонала от тянущей боли и непривычного ощущения того, как он заполняет меня, как мы становимся единым целым. Его движения были плавными, глубокими, каждая его ласка отдавалась во мне ненасытным трепетом.
— Я люблю тебя, — его жаркое дыхание согрело щёку. — Я люблю тебя больше жизни, Эва.
Демиан ускорил темп, его дыхание стало прерывистым, а движения — более резкими, и я чувствовала, что он близок к пику, как и я.
— Демиан, — простонала я, содрогаясь от наслаждения. Он последовал за мной, его тело напряглось, и я почувствовала его тепло, разливающееся внутри меня. Он опустился рядом со мной, и мы лежали так, тяжело дыша, слушая, как наши сердца бьются в унисон.
А потом наступила тишина. Только наше дыхание и потрескивание огня в камине нарушали уютное безмолвие. Я лежала на груди своего мужа, его руки гладили мою спину, и в этот момент я была уверена, что мы сможем пережить всё, что уготовила нам судьба.
Потому что мы были вместе, и это всё, что имело значение.
Глава 30 Свиристель
Демиан
Я смотрел на Эву, лежащую у меня на груди, и не мог поверить, что всё происходит по-настоящему. Её дыхание было ровным и спокойным, ресницы слегка подрагивали, а пальцы сжимали мою руку, будто даже во сне она боялась, что я исчезну. Свет от догорающего камина падал на её лицо, делая его мягким и беззащитным. Я провёл пальцами по её скуле, убирая упавшую прядь волос, Эва заёрзала и прижалась ближе.
Она была такой хрупкой в этот момент — совсем не похожей на ту дерзкую, упрямую девушку, которая бросила вызов судьбе и перевернула всю мою жизнь. Но я знал, что эта хрупкость обманчива. Внутри неё горел огонь, который не могли погасить никакие испытания. Тот самый огонь, что вновь зажёг во мне жажду жить и бороться за своё место под холодным солнцем Севера.
Сейчас, когда всё было позади, я вспоминал бесконечные часы, когда мчался за ней через леса и поля, не давая себе ни минуты отдыха. Я гнал лошадь до изнеможения, а в голове звучал только один вопрос: успею ли? Каждая минута промедления казалась вечностью, каждый шорох в лесу заставлял вздрагивать. Тени рисовали мне обманчивый силуэт Эвы, и я раз за разом прокручивал в голове картины одна страшнее другой.