— Вот как, — его голос раздался прямо над моим ухом, а плеч коснулись его жаркие ладони. — А я заметил ваш взгляд. Пылкий, будто вы представляли себя на месте графини. Но, поверьте, с вами, Эва, я был бы куда менее сдержанным.
Грудь мою стянуло, дыхание стало прерывистым. Его пальцы ласкали мои плечи, а горячее дыхание обжигало висок.
Да что он себе позволяет?
Я дёрнулась, чтобы повернуться и влепить ему пощёчину, но Демиан перехватил мои запястья и прошептал:
— А теперь, когда я всецело привлёк ваше внимание, послушайте, — он прижал меня спиной к своей груди и мягко сжал мои руки. — Я не хочу жениться на вас. Мне плевать на ваше приданое, плевать на вашу мачеху. Но я предлагаю вам сделку. Вы будете моей невестой на публике, а втайне — моим союзником. Я помогу вам избавиться от графини, а вы поможете мне отомстить ей.
Что? Вот это неожиданный поворот событий. Обрести союзника во враге? Но не ловушка ли это графини?
— Почему я должна вам верить? — голос мой отчего-то дрогнул и звучал так, будто я блудница какая, а не благородная леди.
Он прижал меня к себе теснее, и я снова дёрнулась — но тщетно.
— Можете не давать мне ответ сразу, — Демиан большим пальцем огладил моё запястье. — Но хорошенько подумайте, Эва, стоит ли сражаться в одиночестве с ведьмой или лучше положиться на того, кто может вам помочь.
Я вскинула брови. Ведьма? Как он прознал, как я называла графиню в своих мыслях?
Он отпустил меня и покинул террасу первым. Когда же я вернулась в столовую вслед за ним, то почувствовала на себе пристальный взгляд графини.
— Ну как? — спросила она. — Нашли общий язык?
Демиан ослепительно улыбнулся ей, а затем заговорщически подмигнул мне.
— Надеюсь, что да.
Я скривилась, не желая подтверждать его чаяния. Однако против воли в моей груди расцветало странное чувство — надежда на то, что из моего положения может отыскаться выход, о существовании которого я даже не предполагала.
Глава 6 Притворщик
Демиан
У неё слишком красивые глаза. Серые, как небо на Севере.
Я сидел в углу захудалого трактира на окраине столицы и смотрел в мутное окно, за которым струился дождь. Стакан в моей руке не пустел надолго уже третий час, а я всё никак не мог захмелеть. Я вообще не пьянел — годами вырабатывал устойчивость, ведь каждая минута слабости могла стоить жизни. А у меня на неё большие планы.
Покойные родители растили меня в строгости, чтобы я смог править графством, не прогибаясь ни под кого. Стоит ли говорить, как, наверное, расстроились они на Небесах, увидев, что сына обвёл вокруг пальца лучший друг.