Вельма выпрямилась и будто стала выше, чем была на самом деле. В её глазах горел обжигающий торжествующий огонь.
— Мне не нужно то, что у тебя есть или чего нет. Мне нужно то, что у тебя будет, Эва. — она приобняла меня за плечи и прошептала: — Отца попусту не тревожь, он всё равно тебе ничего не расскажет. Он же из-за тебя идёт на такие жертвы. Глупые семейные связи. Иногда ради родных приходится идти на всякие пакости. — Она отстранилась и улыбнулась с неожиданной теплотой. — Доброго вечера.
Графиня вышла из гостиной, оставив меня наедине с разрозненными мыслями, которые я пыталась собрать воедино.
Отец скрывает что-то из своего прошлого, и это как-то связано с мамой и Вельмой. И эта тайна настолько страшна, что ради её сохранения отец пошёл на связь с графиней и предательство единственной дочери. Он хочет защитить меня от чего-то, но от чего? Что может быть настолько важным?
Голова горела от горьких дум и отчаяния. Не могу здесь больше оставаться. Родной дом душит меня, не даёт вздохнуть полной грудью.
Не оглядываясь, я выбежала из гостиной. Выскочила на улицу, и первые капли дождя упали мне на лицо. Холодные, освежающие.
Я бежала, не разбирая дороги, не чувствуя, как ледяные струи хлещут по лицу, смешиваясь со слезами. Я бежала от этого дома, от этой лжи, от этой женщины и отца, который разрушил семью. Не графиня, а он, доверившийся чужачке, а не собственной дочери. Я убегала, пока ноги не подкосились, и упала на колени посреди пустой улицы.
Дождь лил как из ведра. Я подняла лицо к небу и зарыдала в голос, позволяя слезам, которые копила в душе со смерти матери, вымыть из меня всю ту боль, что причинили близкие.
А в ушах всё звучали слова Вельмы: «Он же из-за тебя идёт на такие жертвы».
Я об этом его не просила. Мне это ни к чему.
Сжав пальцы в кулаки, я ударила ими в мокрую землю. Я должна что-то сделать, найти хоть какой-то выход из этого мрака. Иначе сойду с ума.
Глава 20 Спаситель
Демиан
Ливень хлестал с такой силой, что с трудом удавалось разглядеть хоть что-то на расстоянии вытянутой руки. Но я упрямо шёл к особняку Эттерсов, ломая голову над тем, что скажу, когда увижу Эву. Я с трудом сдерживал ярость на Вельму, на самого себя, на весь этот проклятый мир, в котором женщине нельзя сделать и шагу, не получив осуждения от общества.
Эва наверняка возненавидела меня сильнее прежнего, хотя куда уж больше. Однако даже если она будет прогонять меня, я не уйду, пока всё не исправлю. Я слишком долго прятался за желанием отомстить — пора уже начать действовать, иначе вскоре я даже в зеркало на себя смотреть не смогу, настолько омерзительным человеком становлюсь.