— Проклятое число какое-то, — усмехнулся я, унося Эву по мокрым улицам в свою берлогу. — Моя жизнь перевернулась с ног на голову тогда же, когда мой друг сбежал с моей сестрой.

Она горько улыбнулась, положив голову на моё плечо.

— Да… Знаешь, забавно, наверное, но с графиней отец познакомился тоже два года назад. На похоронах мамы. Правда, о любви тогда речи и не шло. Только сейчас, когда я достигла брачного возраста, он решился на брак и…

Эва нахмурилась и напряглась. Она посмотрела на меня, по её глазам было видно, как стремительно проносятся мысли в её умной головке.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил я, чувствуя, что мы оба нащупали нечто интересное.

— Слишком много…

— Совпадений? — закончил я за неё. Что-то во всём этом деле с самого начала было подозрительным. А сейчас так и вовсе достигло высшей степени абсурда. Но если дёрнуть за ниточки, выползшие из тугого клубка тайн, может, удастся наконец-то распутать его?

Эва вся подобралась, позабыв и о мокром платье, и о том, что я уносил её в неизвестном направлении.

Надо будет провести с ней воспитательную беседу: не стоит так опрометчиво доверять мужчинам, которые в мыслях воображают такое, чего невинная девица себе даже представить не может.

И да, я о себе.

Но, к слову сказать, дальше мыслей я заходить не собирался. По крайней мере, очень старался сдерживать данное себе обещание.

— Графиня сказала, что у моих родителей были секреты, которые не должны быть раскрыты, — горячечно начала Эва. — Она говорила это так, будто знает что-то, чего не знаю я. Все вокруг что-то знают, даже тётушка, раз не особо удивилась, когда узнала, что моего приданого нет.

Приданого нет? Боги, меня не было всего день, что там у них приключилось?

— Значит, нам нужно их раскрыть, — сказал я твёрдо. Впереди показался двухэтажный дом, где я снимал комнату. — Мы должны узнать правду. Какой бы она ни была.

— Но как? — она прижала пальцы к вискам, уходя всё глубже в тревожные рассуждения. — А вдруг станет хуже?

Зайдя с чёрного входа в дом, я принялся подниматься по скрипучей лестнице. Вокруг стоял шум непрекращающихся гуляний соседей, так что наше прибытие наверняка останется незамеченным.

— Хуже? — я улыбнулся, искоса взглянув на её раскрасневшееся от будоражащих новостей лицо. — И это мне говорит беременная от меня развратница?

Она вскинулась, и в её глазах блеснула искорка прежней Эвы — дерзкой, живой, несломленной. Та самая искра, которая заставила меня влюбиться в неё с первого взгляда, ещё в той проклятой оранжерее, когда она стояла среди папоротников и смотрела на меня со жгучей ненавистью, которой я никогда не смог бы насытиться.