— Эва! — Вельма возникла за моей спиной с недовольным видом. — Пришлось справляться без тебя. Дорогуша, куда ты пропала? Ты что, меня не слышала? Мы торопимся. У нас ещё столько дел.
Графиня вновь потянула меня за запястье, и её пальцы сжались на нём с болезненной силой. Металл маминого браслета впился в кожу. Да чего она меня сегодня хватает?
— Сама пойду, — я вырвала руку, зашипев от боли, и с вызовом посмотрела на графиню. — Хватит мной помыкать.
Она хмыкнула, явно раздражённая моим сопротивлением, но промолчала, развернулась и пошла вперёд, к карете, цокая каблуками.
Как же она меня бесит.
Я потерла запястье, пытаясь унять жжение, и невольно бросила взгляд на него. Кожа покраснела, и на ней проступили странные следы. Я нахмурилась, оттянула тонкую полоску браслета и с удивлением обнаружила, что рисунок на коже складывается во вполне читаемую надпись.
Я прищурилась, пытаясь разобрать написанное, узнавая в витиеватых буквах почерк матери:
«Цвет моей жизни хранит секрет там, куда чужакам хода нет» .
Мамин браслет внезапно показался мне тяжелее, чем был раньше.
Оказывается, это не просто украшение, что она подарила мне на смертном одре на память о себе.
Это ключ.
Глава 23 Начало конца
Эва
Я сидела на краю своей кровати и крутила в руках мамин браслет, пропустив ужин и проигнорировав попытки Вельмы вывести меня из себя дурацкими шуточками по поводу моей щекотливой ситуации. Как будто не она всю эту ситуацию и устроила.
Солнце клонилось к закату, окрашивая комнату в золотисто-оранжевые тона, и в этом свете серебряный металл браслета казался раскалённым — будто хранил в себе жар всех тайн, что мать унесла с собой в могилу.
«Цвет моей жизни хранит секрет там, куда чужакам хода нет» .
Я вертела эти слова в мыслях снова и снова, пока они не превратились в бессвязную кашу. Что за цвет? Что за секрет? И куда именно чужакам хода нет?
Демиану я о своей находке рассказывать не стала. Пусть мы и стали ближе, но доверять никому целиком я не могу. Слишком мало опыта в отношениях с людьми, меня слишком легко использовать. Так что пока не разберусь сама — ни слова никому. Ведь если бы мама хотела, чтобы её тайну раскрыл кто-то другой, она не стала бы передавать браслет мне — отдала бы тётушке Элинор, та бы разобралась куда быстрее.
Так что раскрыть секрет матери и всей нашей семьи мне предстоит одной. Но чем больше я думала над этим, тем меньше понимала.
Я провела пальцем по гравировке, ощупывая подушечкой каждую букву. Мама всегда носила этот браслет, сколько я себя помню. Она никогда не снимала его — даже когда купала меня в маленькой ванной комнате нашего первого дома или когда лежала больная в кровати, сжигаемая лихорадкой.