Глава 32 Правосудие
Демиан
В день суда холодный утренний свет пробивался сквозь высокие окна, раскрашивая лицо Эвы мертвенной серостью. Я держал её за руку, молчаливо подбадривая. Под глазами у неё залегли глубокие тени — она не спала всю ночь, да и я сам не сомкнул глаз, слушая, как она ворочается в кровати, перебирая в мыслях предстоящий день.
Она могла бы всё остановить. Эва пересказала мне всё, что услышала от господина Вейтерса, а я предложил ей найти другой путь: скрыть улики, увезти тайком Вельму и Кристофера на Север, а там уже предать их правосудию по суровым законам графства — без свидетелей и шанса на последнее слово.
Но она отказалась.
— Если промолчу сейчас, — проговорила Эва ранним утром, пока я помогал ей зашнуровывать корсет на платье, — стану такой же, как они. Буду лгать всю жизнь, и однажды эта ложь разъест меня изнутри. Лучше потеряю всё, но буду смотреть на себя в зеркало без отвращения.
За дверями зала суда слышались приглушённые голоса собравшихся. Я сжал ладонь Эвы, и она коротко ответила. Эта женщина, такая хрупкая на вид, оказалась сильнее любого мужчины, которого я знал. Она добровольно шла на эшафот собственного прошлого, чтобы очистить настоящее. И я не мог не восхищаться ею. Не мог не любить её ещё сильнее, если это вообще было возможно.
— Ты уверена? — спросил я, хотя уже знал ответ.
Она глубоко вздохнула и кивнула.
— Да. Так будет правильно.
Я толкнул тяжёлые дубовые двери, и мы вошли в зал. Внутри было многолюдно. Члены Совета сидели за длинным столом у стены с каменными и непроницаемыми лицами. Справа — столичный шериф с кручёными усами бок о бок со стражей. Слева — места для публики, где я увидел тётю Элинор, отца Эвы, сломленного и постаревшего за одну ночь, и Каролину, которая сидела ровно, глядя прямо перед собой.
А в центре зала, прикованные к трибуне, стояли они — виновники торжества.
Вельма грациозно подпирала кулаком скулу. Без толстого слоя пудры на лице она выглядела на десять лет старше. Несмотря на проигрышное положение, в глазах её светилась холодная, расчётливая ярость, что двигала ею все эти годы.
Кристофер стоял рядом с сестрой с беззаботным спокойствием. Он улыбался советникам своей фальшивой улыбкой, той самой, что когда-то обманула меня и Каролину.
Лживый ублюдок. Я рос вместе с ним с тех пор, как он появился при дворе отца — бедный сиротка без рода и племени. И всё это время он вынашивал в своей грязной душе такой коварный план, насмехаясь надо мной. Теперь настала моя очередь смеяться, однако… глядя на Кристофера сейчас, я не ощущал радости победы. Одну лишь пустоту и желание, чтобы всё это поскорее закончилось.