— Два года, — сказал я тихо, чтобы слышал только он. — Два года я искал тебя. Продал себя Вельме, жил в грязи и лжи, и был готов на всё, чтобы найти тебя и вернуть сестру. И вот ты здесь. Знаешь, что я чувствую?

Кристофер усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень беспокойства.

— Ты чувствуешь триумф, Демиан. Ты победил. Чего тебе ещё надо?

— Нет, Крис, пустоту, — я подошёл ближе, на расстояние шага. — Знаешь, что я понял, пока обдумывал причины твоего поступка? Ты предал меня не потому, что тебе нужны были деньги или власть, а потому что завидовал и не мог простить мне того, что я родился графом, а ты — нет.

Он побледнел. Его улыбка исчезла, наконец явив его уязвимость.

— Ничего ты не знаешь, — прошипел Кристофер. — Ты всегда был любимчиком отца и получил всё на серебряном блюдечке, а мне приходилось выгрызать каждый кусок. Ты не знаешь, каково это — быть вторым. Тем, кого никогда не замечают, потому что родная сестра выкинула тебя ради тех, у кого и так всё было.

В его словах было столько боли, и он наверняка сам не заметил, насколько честным был сейчас.

— Как угодно, — протянул я. — Живи с этой мыслью и осознанием, что я прощаю тебя. Не потому, что ты этого заслуживаешь, а потому что устал ненавидеть. Я не хочу превратиться в тебя, пожираемого жаждой мести.

Он смотрел на меня с неверием. Его губы дрожали, и впервые за всё время знакомства с ним я увидел в его глазах что-то похожее на страх. Или, может быть, на сожаление. Однако для него слишком поздно.

— Ты прощаешь меня? — переспросил он с ехидной усмешкой. — Как благородно. Но я не прошу твоего прощения. И никогда не попрошу.

— Знаю, — сказал я и развернулся, уходя. — Я сделал это не ради тебя, а ради себя. Чтобы закончить эту главу и начать новую.

Я подошёл к Эве и встал за её спиной. Она оглянулась на меня с тревогой, но я лишь с улыбкой кивнул, давая ей знать, что всё в порядке. И на этот раз я не солгал, ощущая такую лёгкость в груди, что на миг подумал, что задохнусь от переполняющего меня чувства свободы.

Председатель Совета поднял глаза от бумаг и посмотрел на Вельму и Кристофера, а затем на Эву.

— Леди, — сурово прогрохотал он, — эти документы также содержат информацию о вашем отце и браке ваших родителей.

Плечи Эвы напряглись и на миг ссутулились, но она тут же выпрямилась и ответила твёрдо:

— Да. Мой отец скрывал своё прошлое, и их с матерью брак заключён по поддельным документам.

В зале вновь поднялся гул. Члены Совета смотрели на неё с удивлением и сочувствием. Тётя Элинор плакала, отец Эвы опустил голову, не смея поднять глаза.