— Это значит, — сказал председатель, — что вы лишаетесь своего титула и владений. Всё имущество семьи Эттерсов переходит в собственность короны.

Эва кивнула, и я видел, как ей тяжело, но она не дрогнула. Она стояла непоколебимо, и я не мог не испытывать гордость за неё и ответственность за её судьбу.

— Господин председатель, — сказал я, делая шаг вперёд и беря жену за руку, — леди Эва — моя супруга, и я публично заявляю, что она будет жить на Севере, в моём графстве. Я обеспечу ей защиту и заботу, а также позабочусь о том, чтобы бывший лорд Эттерс получил заслуженное наказание за преступления прошлого по законам графства.

Председатель посмотрел на нас с уважением.

— Это благородное решение, граф Касстильский. Не думал, что встречусь с вами при таких обстоятельствах, но надеюсь, Север отныне обретёт в вашем лице достойного правителя.

Теперь настал черёд главных обвиняемых.

— Вельма Эттерс и Кристофер Эберваль, — прогремел по залу голос лорда Сэдли, — вы признаётесь в своих преступлениях?

— Мы не признаём ничего! — крикнула Вельма в порыве ярости. — Это всё наглая ложь! Всё до единого слова — подделка!

— Документы, представленные суду, подтверждают вашу вину, — сухо отрезал председатель. — Вы обвиняетесь в мошенничестве, краже государственных средств и попытке государственного переворота. Суд признаёт вас виновными.

Я смотрел на Вельму и видел, как меняется её лицо. Гнев, ненависть, отчаяние — всё это вихрем завертелось в её глазах, и вдруг она сломалась.

— Нет, — прошептала она, с мольбой обернувшись к Эве. — Прошу вас, не надо. Я… Я не хотела, чтобы всё так закончилось. Я хотела вернуть то, что у меня украли.

Слёзы потекли по её щекам, за маской жестокой интриганки проступила поломанная женщина, преданная старшей сестрой. Но она плакала не потому, что сожалела о содеянном, а потому что проиграла. И всё же, несмотря на это, что-то заставило меня на мгновение отнестись к ней с состраданием.

В конце концов, все мы здесь однажды оступились. Но кто-то нашёл в себе силы простить и идти дальше, а кто-то избрал тёмную дорожку вранья, которая ещё никого до добра не доводила.

— Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в темнице, — объявил председатель, стукнув молотком. — Приговор вступает в силу немедленно.

Вельма упала на колени, и её жалостливые рыдания заполнили зал. Она больше не была грозной графиней — а просто женщиной, которая потеряла всё.

Стражники подошли к ней и Кристоферу и повели их прочь из зала. Кристофер смотрел на меня со жгучей ненавистью, но я встретил его взгляд спокойно. Всё было кончено.