— Леди Эва… — председатель Совета, лорд Сэдли, седой мужчина с пронзительными глазами, заглянул в листок перед собой и прокашлялся, — Касстильская, вы обратились к нам с просьбой о слушании. Что ж, приступайте.

Эва отпустила мою руку и заняла место за трибуной под десятками пристальных взглядов.

— Уважаемые члены Совета, — начала она твёрдо и ясно, и её голос гулко разнёсся по залу, — я здесь, чтобы представить доказательства преступлений, совершённых Вельмой Эттерс и Кристофером Эбервалем, которые долгие годы скрывались от правосудия.

Она развернула документы, что мы нашли в охотничьем домике. Те самые, которые её мать спрятала ценой собственной жизни, чтобы спасти родное графство и себя от гнусных намерений своей семьи. Ни намёка на страх я не отыскал в лице Эвы. Она была прекрасна в эту минуту — храбрая и несгибаемая, само олицетворение справедливости.

— Эти документы доказывают, что Вельма и Кристофер — заговорщики, которые планировали захватить власть на Севере и уничтожить семьи, стоящие у них на пути, — она протянула судебному приставу желтоватые листы, и тот передал их председателю. — Они украли деньги Касстильских, а также моё приданое, чтобы уничтожить правящую семью Севера и занять их место.

В зале поднялся шум. Члены Совета переглядывались и шептались. Вельма криво улыбалась, но я видел, как её пальцы вцепились в кружево платья, сминая ткань. Кристофер же, напротив, широко усмехался — и его беспечность меня ужасно злила.

— Это всё подделка, — заискивающе начала Вельма. — Она лжёт, чтобы очернить моё честное имя, лорд Сэдли, если вы…

— Молчать! — приказал председатель, и его голос прозвучал как удар хлыста, заставив падшую графиню отшатнуться. — В зале суда вы будете говорить только тогда, когда вас спросят.

Он вернулся к внимательному чтению документов. Все присутствующие не дышали, не смели обсуждать между собой столь серьёзные обвинения. Я же не спускал глаз с Кристофера, гадая, что творится в его голове гениального злодея. В какой-то момент он повернул голову, встретив мой взгляд. В его голубых глазах не было ни капли раскаяния — только вызов и насмешка.

Я шагнул вперёд, нарушая протокол. Шериф призывно прочистил горло, намекая не делать глупостей, но я поднял руку, привлекая к себе внимание лорда Сэдли.

— Господин председатель, можно мне обратиться к обвиняемому?

Тот нахмурился, но кивнул.

Я подошёл к Кристоферу и остановился напротив него. Мы стояли лицом к лицу, впервые с тех пор, как наша тесная дружба переросла в неистовую вражду. Я искал в его чертах того самого Кристофера, которого любил, как брата, но маска эта давно треснула, исказив его до неузнаваемости.