— Светлым? — Вельма скривилась от отвращения. — Она думала только о себе и о тех, кому верно служила. Предала семью ради чужаков, оставила нас ни с чем. Отдай мне документы, Эва, или я сделаю так, что ты пожалеешь о своём упрямстве. Не зли меня, когда в моих руках вся твоя жизнь.
Семья? О чём она говорит? Почему Вельма так уверена, что в шкатулке документы? И что это за бумаги, ради которых стоит идти на такие гнусности?
Я сделала ещё шаг назад, но уперлась спиной в собственную статую. Пути к отступлению не было. Я смотрела в глаза Вельмы и видела в них безумие. Она точно пойдёт на всё, чтобы заполучить желаемое.
Выхода нет. Придётся пожертвовать малым ради общей победы. Отдать мамино письмо, в котором нет точного указания места, где хранятся документы, в надежде, что мама зашифровала его так, чтобы никто из чужаков не догадался.
С неохотой я протянула Вельме шкатулку. Та вцепилась в неё дрожащими пальцами и довольно улыбнулась.
— А теперь иди и забудь всё, что случилось. Для твоего же блага, — графиня махнула на меня рукой, полностью поглощённая разглядыванием находки.
Поджав губы, я убралась прочь из оранжереи, не собираясь ни забывать, ни отступать. Ещё ничего не кончено — всё только начинается, ведь пока Вельма была занята оскорблением моей матери, я тихонько умыкнула второе письмо из шкатулки, в котором, я уверена, скрывается то, что поможет мне обойти графиню.
Глава 24 Лживые клятвы
Демиан
Эва шла ко мне по проходу между переполненными рядами гостей, пожелавших стать свидетелями очищения позорной репутации благородной леди. Каждый из присутствующих вглядывался в её живот и разочарованно кривил губы, не разглядев там ни намёка на беременность.
Белое платье Эвы струилось по её стройной фигуре, кружево окутывало плечи, а фата скрывала лицо, оставляя лишь смутные очертания, которые я выучил наизусть за эти безумные недели.
Она была прекрасна. Чёрт возьми, она была прекраснее, чем я мог себе представить. Вельма рядом со мной держала лорда Эттерса под руку, но взгляд её не отрывался от меня, хотя я стойко игнорировал её.
Всё моё внимание поглотила Эва. В какой-то момент я даже предположил, как чувствовал бы себя, будь эта свадьба настоящей. Я хотел, чтобы она была такой, — и это до сумасшествия пугало меня.
Но между нами никогда не будет тех тёплых чувств, о которых я посмел мечтать, ведь я сам возвёл стену недоверия, и сломать её будет не так просто. Годы уйдут, чтобы добиться от Эвы взаимности, и, странное дело, желание моё от этой мысли разгоралось лишь сильнее.
Я взял Эву за руку, когда она приблизилась ко мне. Она дрожала всем телом, так что я не стал скидывать фату с её лица, а мягко сжал её ладонь в надежде, что это поможет ей справиться с волнением.