Твоя мама, Лидия' .

Слёзы текли по моим щекам, падая на письмо. Я поспешно утёрла их и спрятала лист в шкатулку. В порыве чувств я прижала её к груди, окунаясь в мамину любовь, по которой так тосковала все эти годы.

Мама знала, что Вельма придёт, знала, что это случится, и оставила мне ключ к спасению семьи. Мысли о прошлом отца тревожили душу, однако, как мама и просила, я не стала торопиться с выводами, не выслушав его историю. Но чтобы услышать из его уст правду, для начала я должна избавиться от Вельмы. Значит, нужно найти таинственные документы до того, как графиня доберётся до них.

Осталось понять, что это за место — «где свиристель спел свою первую песнь». Разберусь, когда прочту оставшееся послание, а пока надо спрятать письма, чтобы никто не нашёл.

Я уже собиралась покинуть оранжерею, укрыв шкатулку за полой халата, как вдруг услышала чьи-то шаги. Тихие, почти бесшумные — как у хищника, вышедшего на охоту.

Обернувшись, я столкнулась с мертвенно-бледным лицом Вельмы. Глаза её горели холодным огнём, а на губах застыла зловещая улыбка. Она была одета в белую ночнушку и казалась призраком, явившимся по мою душу из преисподней.

— А вот и моя дорогая падчерица, — произнесла она сладким, как яд, голосом. — Я так и знала, что ты однажды полезешь туда, куда не следует. Хочешь уменьшить мне работу? Благодарю от всего сердца.

Она сделала шаг вперёд, и я инстинктивно прижала шкатулку к груди, отступая к фонтану. Как графиня так быстро меня нашла? За мной точно никто не шёл. Неужели она пряталась здесь с самого начала?

— Отдай мне то, что в твоих руках, — приказала Вельма, и в её тоне не осталось ни капли той приторной приветливости, которую она так умело изображала. — Это принадлежит мне.

С какой стати? Да кем она себя возомнила?

— Нет, — я спрятала шкатулку за спину, цепляясь за неё как за последнюю ниточку, что связывала меня с матерью. — В этом доме нет ничего вашего и никогда не будет.

Вельма рассмеялась. Её напряжённый смех разнёсся по оранжерее, отражаясь от стеклянных стен и дурманя рассудок.

— Твоя мать, — прошипела она, подходя ближе. — Ты даже не представляешь, какой она была на самом деле. Обманщица, жалкая лгунья и воровка. Она разрушила мою жизнь, когда сбежала с этим ничтожеством, твоим отцом, и теперь я верну то, что принадлежит мне по праву. Отдай.

Она протянула ладонь в нетерпеливом ожидании.

— Мама не была такой, — прошептала я, хотя внутри закрадывались сомнения. Я не знала, чему и кому теперь верить. — Она была светлым человеком и никому не причинила вреда.