Когда все участники представления заняли свои места, священник произнёс текст клятвы и задал вопросы сначала Вельме и лорду Эттерсу, а затем мне и Эве.

— Да, — произнесла она, когда низенький круглый священнослужитель спросил, согласна ли та стать моей женой.

Эва проговорила это ровно и уверенно, но я заметил, с какой силой она стиснула букет в пальцах. Я предполагал, что брак со мной будет ей омерзителен, однако всё же глупо рассчитывал на что-то. На любовь? Да уж, я сам себе кажусь сейчас смешным.

Церемония закончилась, гости тут же повалили поздравлять, будто они взаправду радовались происходящему. Тётя Эвы молча сидела в первом ряду, поджав губы, и не шелохнулась с места, тогда как её дети вертелись у нас под ногами, восхищённо рассматривая вышивку на платье кузины. Также не двинулся с места таинственный мужчина в заднем ряду, который отчего-то решил прийти на церемонию в театральной маске и капюшоне.

Не могу его винить в этом. Сам бы с радостью вырядился во что-нибудь соответствующее сему фарсу.

Мой взор вновь упал на побелевшую мисс Элинор. В последнее время она уж очень молчалива. Раньше не преминула бы вмешаться в церемонию или отпустить несколько шуточек в сторону Вельмы. Что-то подозрительно покорной она стала. Неужели ведьма и её околдовала?

— Нам нужно поговорить, — шепнула мне Эва, когда очередная волна гостей ненадолго отхлынула от нас. — После праздничного ужина. Наедине.

Я кивнул, сгорая от любопытства и нетерпения. Не понравился мне тон, которым Эва произнесла эту просьбу, — будто то, что она задумала, я точно не одобрю.

Ужин длился вечность. Бесконечные тосты, фальшивые улыбки, танцы, в которых моя новоиспечённая жена двигалась как кукла. Я водил Эву по залу, чувствуя, как напряжено её тело. Она то и дело натянуто смеялась невпопад и избегала смотреть на меня. Вельма кружила рядом, как голодная щука, напоминая о своём неизменном присутствии в нашей жизни. Либо же выжидала удобный момент, чтобы устроить какую-нибудь пакость.

Когда последний гость наконец покинул бальный зал, я увлёк Эву в пустую гостиную и захлопнул дверь, убедившись, что никто за нами не последовал. Она замерла у окна, спиной ко мне, кусая ногти.

— Что случилось за те дни, что мы не виделись? — я подошёл к ней сзади и положил ладони на её дрожащие плечи. — Вельма опять тебя доставала? Только скажи, и мы…

Мы — что? Уедем? Эва ни за что не бросит своего отца, так что придётся вызволять её из этого дома иным путём.

Она медленно повернулась ко мне. Я ожидал увидеть в её глазах слёзы или отчаяние, но они горели такой решимостью, что я изумлённо вгляделся в её лицо. То, что я принял на свадьбе за страх и волнение, оказалось неистовой злостью.