Понятно, один из следопытов, которыми так славится Север. Неудивительно, что Финн так отлично сыграл свою роль — Джонатан хорошо обучал своих людей искусству маскировки и притворства.
— И зачем же Джонатан за мной послал няньку? — я скрестил руки на груди, вторя жесту Финна. — Со мной ведь всё было кончено, от такого вовек не отмыться.
Он пожал плечами:
— Потому что Джонатан верил в вас. Вы не плохой человек, граф, каким себя считаете. Вы просто растерянный. Но хорошо, что всё разрешилось, правда, не без помощи благородной красотки, — Финн подмигнул мне, на что я закатил глаза. — Поторопимся, есть у меня на примете человек, что довезёт нас так быстро, что мы ещё обгоним негодяя.
Я смотрел на то, как он вытаскивает из-за стойки походную сумку, и впервые за долгое время чувствовал, что не один. Что эта тяжесть на моих плечах не такая уж и неподъёмная, если в тебя кто-то верит. И я больше не намеревался терять это пьянящее ощущение, совершая очередные ошибки.
Мы вышли из трактира и направились к конюшне. Утренний туман рассеивался, и солнце начинало пробиваться сквозь облака. Дороги назад не было. Я не могу продолжать бегать, когда от меня зависит жизнь Эвы.
Я найду её, чего бы мне это ни стоило, и больше никогда от себя не отпущу, как бы сильно она ни сопротивлялась.
Глава 27 Тень
Эва
'Моя дорогая Эва!
Если ты читаешь это письмо, значит, тайна, которую я так долго хранила, наконец раскрылась. И я прошу у тебя прощения за то, что не рассказала всё лично. Ты должна знать правду о том, кем мы с твоим отцом были на самом деле. Мы оба не заслужили счастья быть твоими родителями.
Я из знатной семьи Севера, рода Эбервалей, и должна была выйти замуж за Ричарда Касстильского, будущего правителя графства. Наши родители договорились об этом ещё до нашего рождения, скрепив союз договором. Но я не любила его и так и не смогла полюбить, несмотря на все уговоры и обещания. К тому же мои родители вели тайную борьбу против семьи Касстильских, пытаясь заполучить их земли и титул, а меня они использовали как пешку.
Но я не хотела так жить, не чувствовала себя обязанной приносить свою свободу в жертву ради семьи. Мы заключили с Ричардом, которого я ласково звала Свиристелем за его потрясающий голос и манеру пения, договор в нашем тайном месте — в старом охотничьем домике в лесу, где мы иногда встречались. Ведь, несмотря на отсутствие чувств друг к другу, мы с ним были хорошими друзьями. Я пообещала ему, что сбегу, заберу с собой документы, которые содержат в себе право моей семьи на графский титул Севера и земли. Взамен он пообещал не преследовать ни меня, ни членов моей семьи. Ричард чувствовал то же, что и я: что нас пытаются сделать марионетками в чужой игре.