Я отстранился и взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. Её глаза были красными от слёз, под ними залегли тени, но в них горел тот же огонь, что и у меня, — надежда.

— Хитрая какая, — ухмыльнулся я. — А Север я один восстанавливать буду? Нет уж, ты мне за всё заплатишь, сестра. До последнего вздоха будешь трудиться на благо графства вместе со мной. Идёт?

Я протянул ей руку. Она в недоверии уставилась на неё, а затем с тоскливой улыбкой ответила на рукопожатие, соглашаясь со своим наказанием. Ведь не прощение ей моё было нужно, а возможность это прощение заслужить, а я не тот человек, кто будет втаптывать в грязь того, кто погрузился в неё с головой. Особенно когда речь о единственном члене семьи, который у меня остался.

Финн кашлянул, привлекая к себе внимание и отвлекая от счастливого воссоединения бедовых родственников.

— Это хорошо, что вы разобрались, — сказал он, переводя взгляд с меня на Каролину и обратно. — Но с Эбервалями что делать будем?

Я недоуменно вскинул бровь, припоминая знакомую фамилию. Кажется, такую носила подруга детства отца, но я не уверен.

— Эбервалями? — переспросил я. — О чём ты говоришь?

Каролина переглянулась с Финном, как два заговорщика, так что я сразу понял: до того как прийти к охотничьему домику, они явно что-то горячо обсудили. Сестра облизнула пересохшие губы, собираясь с духом.

— Вельма и Кристофер — из рода Эбервалей, — неуверенно начала она, вглядываясь в моё лицо с тревогой. — Они связаны родством с Эвой и её погибшей матерью. Лидия была их кузиной.

Вот это новости. Кому расскажи — не поверят.

— Что? — выдохнул я, и голос мой дрогнул. — Ты хочешь сказать, что они… что Эва и Вельма — родственницы?

Каролина кивнула, ей самой явно было тяжело говорить об этом. А мне-то что теперь делать с этими сведениями? Выходит, я и тётю, и племянницу…

Так, а вот здесь, пожалуй, следует остановиться.

— Лидия сбежала от своей семьи, от Эбервалей, и забрала документы, которые давали её роду права на наши земли и титул, — продолжала Каролина, будто не замечая моего смятения. — Поэтому Вельма и Кристофер так отчаянно их ищут. Эва рассказала, что нашла письма матери и что в них сказано: документы спрятаны там, где свиристель спел свою первую песнь.

— Свиристель? — повторил я, и это слово отозвалось во мне эхом, пробуждая детские воспоминания. Так мама иногда называла отца, потому что он пел не переставая. Всё время мурлыкал что-то под нос, а спать мы с сестрой обязательно укладывались под его колыбельные. — Это ведь прозвище отца.

Каролина кивнула.