— Вот бы Креч порадовался, — попытался пошутить Григ.

Его никто не поддержал. Руины не кончались, да и мост казался бесконечным. По обе стороны от него из грязи выступали полуразрушенные строения, уже не столь древние. В некоторых даже сохранились окна, а в оконных переплетах — осколки стекол. Проходя мимо, Григ невольно косился в пустые окна — чудилось, что за ними кто-то есть, следит за чужаками злобным завистливым взглядом. Школярская, избитая до смерти фраза «руины следили за ним пустыми глазницами окон» невольно всплыла в памяти. Но эти руины и впрямь… следили. Почва под мостом становилась все жиже и жиже, превращаясь в болотную грязь.

— Мария, это могут быть уже Просторы? — спросил он.

Женщина покачала головой.

— Нет. Это все еще Пустошь. Это все ненастоящее… дурачок.

— Город тоже ненастоящий, умница ты наша, — разозлился Григ. — Вся Страна Сновидений — ненастоящая!

— Да брось ты, — презрительно ответила Мария. — Не в большей мере, чем мы с тобой. Раньше ты в Снах не сомневался.

Но Григ уже не мог уняться.

— Строишь из себя самую умную? Наглоталась знаний в библиотеке, книжный червь? Мы идем вслепую, гибнем один за другим, а ты в безопасности? Думаешь чистенькой остаться, прийти на все готовенькое? Тьфу!

— Кретин ты, Григ, — холодно ответила Мария. — Если не дал Бог ума, то молчал бы больше, сошел бы за умного.

Григ сжал челюсти, сдерживаясь от совсем уж резкого ответа. Честно говоря, хотелось ответить не словами. Хотелось влепить наглой библиотекарю пощечину. И плевать, что женщина — надо следить за языком!

Рука Второго легла на плечо Грига.

— Остынь, — тихо попросил Второй.

— Заткнись! — рявкнул Григ.

— Ты погибнешь! — прошептал Второй ему в самое ухо. — Хочешь кончить как Креч?

Григ замолчал. Гнев все еще кипел в нем, но он ухитрился с ним совладать.

Нет, он не кончит так как Креч. Он справится со своей абсолютно справедливой яростью. Он промолчит.

Григ отстал от Марии, оставив ту идти впереди вместе с симулякром. Подошел к симулякру Креча, буркнул:

— Пойду рядом, если не против.

— Тяжело? — спросил симулякр.

— Дура-баба, — пробормотал Григ. — На ровном месте хамит!

— Ей тоже нелегко, — сказал симулякр задумчиво. — Она понимает, но не может сдержаться.

— А ты?

— А я камень.

Наглость симулякра тоже разозлила Грига. Но он сдержался. Что-то с ним самим было не то. Что-то было не так со Снами. Пустошь играла со Сноходцами, дергала за какие-то тайные ниточки, вытягивала из души то, что лежало на самом дне. Григу вдруг вспомнился краб, хозяйничающий в Черном Замке — и то, как спокойно и радостно Григ воспринял идею скормить ему Августа-Роберта.