Я не сразу понял. На бегу понимать вообще трудно. Логика догоняет тебя через шаг.

— Почему⁈

— Если побежим к ней по прямой — нас там и положат. Не успеем завести!

Сзади за домом загремело: дверь, шаги, крики, в которых каждое второе слово нецензурное. Их было трое или четверо…

Гвидо рванул не направо, к нашему «Бьюику», а налево. В переулок, узкий, как кишка, между двумя сараями. Я понёсся за ним.

Переулок вывел нас в проходной двор — мокрое бельё, повешенное какой-то отчаянной хозяйкой явно ещё до снега, теперь висело тяжёлыми ледяными простынями. Гвидо нырнул под одну, я — под другую. Простыня хлопнула меня по лицу, оставив на щеке мокрый след. Сзади послышался тот же мат и, секундой позже, выстрел.

Пуля чавкнула в дощатую стену сарая в полуметре от моей головы.

— Вправо! — рявкнул Гвидо.

Мы свернули в проход между двух домов, такой узкий, что приходилось бежать боком. Воняло мочой и помоями. На полу — куски льда вперемешку с битым стеклом. Я задел плечом ржавую водосточную трубу, та загудела на весь проход.

Ещё выстрел. Этот ушёл вообще куда-то в небо — стрелявший палил вслепую, через дворы, на удачу.

Мы вылетели в следующий переулок. Гвидо тут же повернул налево. Змейкой бежит, продуманный. Если бы не утренние зарядки, я бы уже задыхался. Но в груди жгло и в ушах гудело — то ли от бега, то ли от близкой стрельбы.

Гвидо вскинул револьвер, выстрелил назад. Явно наугад, просто чтобы пугнуть погоню.

Мы петляли. Не как преследуемые — как охотники, которые хотят спутать след. Гвидо двигался уверенно — я понял, что он действительно запомнил район, пока мы тут катались. У него вообще была одна замечательная особенность: он на новой территории сразу строил в голове карту, и эта карта в нём держалась без бумаги.

В очередном дворе — каркас старого автомобиля без колёс, на кирпичах. Гвидо нырнул за него, я — за ним. Замерли. Дыхание клубилось из носа белым облаком, и я машинально прикрыл лицо рукавом — чтобы пар не выдал.

Где-то — две улицы назад? Три? — кричали. Голоса разделились. Кто-то побежал в одну сторону, кто-то в другую. Кто-то остался у дома — там, у бочки, наверняка хлопотали над тем, кому Гвидо вмазал рукоятью.

— Они нас потеряли, — хрипло сказал Гвидо. — Снег.

Тот действительно валил — заряд за зарядом, без передышки. Видимость — шагов десять, не больше. Наши следы за нами тут же затирало.

— Сколько до машины?

— Два квартала. Но обходом.

— Идём.

Мы пошли. Уже не бежали — шли быстрым шагом, как двое замёрзших работяг. Я вспомнил, что надо опустить кепку пониже. Поправил шарф. Револьвер сунул в карман куртки, но продолжал держать палец на спусковом крючке. Если что, пальну прямо так. Второй рукой придерживал коробку. Там что-то звякало.