* * *

— Кит! Кит?

Долли щёлкала пальцами перед моими глазами, и я медленно, будто из-под воды, всплывал обратно к стойке ресепшена.

— Ты меня слышишь вообще?

Секретарша привстала, заглянула в лицо.

— После этого ужасного эфира, ты какой-то странный стал.

Я потёр лицо ладонями.

— Снился кошмар, — сказал я. — Всю ночь.

— Какой кошмар?

— Да этот ад с котлами, что мне обещал звонивший.

Но кошмар и правда был знатный. Он начался сразу после того, как я ублажил девушек и отпустил их по своим спальням. Думал, тройничок меня успокоит, засну, как младнец, а вышло все наоборот. Я ведь, чёрт побери, и сам понимал, что всё очень серьёзно. Гарроуэй, человек умный и опытный, после эфира лично подошёл ко мне за кулисами, увёл в свой кабинет и сказал прямо:

— Кристофер, мне это не нравится. Совсем не нравится. Такие угрозы в прямом эфире — это не журналистика, это рядом с криминалом. Я сейчас позвоню своему приятелю в нью-йоркское отделение ФБР. Пусть пробьют этот номер.

Он позвонил при мне. Попросил какого-то «Джека» отследить звонок. Через сорок минут тот перезвонил, и Гарроуэй, прикрыв трубку ладонью, сообщил мне:

— Кит, это был таксофон. В Брентвуде. Это не случайный зритель.

Ну спасибо, теперь буду ждать, когда эти фанатики осуществят свой приговор. Даже клочок бумаги с телефоном, что мне сунула Монро на прощание не успокоила. Хотя должен был! Ведь там помимо номера была подпись «набери мне».

И вот что мне приснилось после заек.

Я стоял в какой-то огромной, плохо освещённой пещере. Под ногами — горячий камень. Вокруг — чад, пар, запах серы. Вдали, в тумане, стояли ряды котлов. Огромные, каменные, закопчённые, с кипящей жижей внутри. Над каждым котлом возвышался скелет на постаменте с табличкой. Я прищурился: на ближайшей было написано «Воры». На соседней — «Убийцы». Ещё дальше — «Клеветники», «Лжесвидетели», «Скупцы».

Грешники в котлах варились молча. Только иногда какой-нибудь высовывал руку — и черт, стоявший рядом, вооружённый длинным багром, аккуратно, без эмоций, толкал его обратно.

Потом я шёл между котлами, как турист в музее. Ноги меня несли сами собой, никакой охраны, сопровождения. И вот, наконец, самый большой котел, стоявшему в собственной нише. Над ним висела табличка, на которой витиеватыми готическими буквами было выведено: «РАЗВРАТНИКИ».

Я заглянул внутрь.

И вот тут, надо отдать должное моему подсознанию, оно придумало кое-что действительно изысканное.

Внутри не было ни огня, ни кипятка. Котёл был заполнен холодной прозрачной водой. По поверхности плавали красивые обнажённые женщины — дюжина, как минимум, — все разные, все восхитительные, все с приветливыми улыбками. Рыжие, брюнетки, блондинки… В воде до шеи стояли грешники. Голые мужики. Лица у них были страдальческие.