— А в чём мучение? — осторожно поинтересовался я вслух. Мне никто не ответил, но скоро стало все ясно.

Один из грешников внизу протянул руку к ближайшей женщине. Та улыбнулась, поманила его пальцем. Он подплыл. Она обняла его за шею, поцеловала. Они начали ласкать друг друга и, вдруг она… исчезла. Растворилась в воздухе. Грешник остался стоять в воде с выражением бесконечного разочарования на лице.

Через секунду из тумана появилась ещё одна. Ещё красивее. Грешник снова потянулся. Она снова растворилась.

Я присмотрелся. И узнал в одном из грешников — себя, ещё с кремлёвских времён, замминистра. Рядом — ещё себя, старшеклассником. Ещё — себя с первой женой. Ещё — себя с журналисткой из «Ведомостей», с которой у меня случился короткий роман в девяностых.

Это всё были я. Разных возрастов. В одном котле.

И тут из тумана вышла Она.

Мэрилин Монро. В том самом белом платье из «Семилетнего зуда», которое через три года поднимет ветер из вентиляционной решётки метро. Только у неё из-за плеч росли крылья — огромные, серебристые, ангельские. И она шла ко мне, покачиваясь, с той самой своей улыбкой.

— Кит, — сказала она своим грудным голосом. — Пойдём со мной. Я покажу тебе, где у нас тут самое интересное.

Я хотел шагнуть к ней — но не смог. Ноги приросли к полу. Мэрилин протянула ко мне руку. Коснулась моей щеки.

— Что же ты не идешь? — прошептала она. А мои ноги уже шли к котлу. Сами.

И вот тут я, слава богу, проснулся. В холодном поту.

Поотжимался прогоняя прочь кошмар, сходил в душ, долго стоял под холодной струёй. И только потом мне удалось окончательно стряхнуть этот сон. Но он всё ещё сидел где-то в затылке.

Вот это все я и попытался пересказать Долли, не особенно заботясь о связности.

Долли слушала меня, открыв рот. Когда я закончил, она перекрестилась на католический манер. Слева направо.

— Кит, сходи к священнику.

— Я атеист.

— Неверующие не видят таких снов.

— Значит, я нетипичный атеист.

Она покачала головой и, возвращаясь к деловому тону, сообщила:

— Кит, к тебе пришёл Сол Гудман. Он в переговорной. Прилетел из Фриско.

Я замер. Потом не выдержал и расхохотался, так, что кошмар наконец отступил окончательно.

— Так он Гудман⁈

— Да. А что?

— Долли, ничего. Просто фамилия… напомнила одного ушлого адвоката. Такой и от адских мук может отмазать.

Ага, из сериала «Во все тяжкие». Я хохотал ещё с полминуты, вытирая слёзы. Долли смотрела на меня с нарастающим беспокойством — видимо, прикидывая, не пора ли действительно вызвать священника. Или психиатра. А может и обоих.

* * *

Я вышел из центрального холла, зашагал по коридору в сторону переговорной. И почти тут же столкнулся с Ларри.