— Откуда такие сведения? — я искренне удивился.

— Босс. — Гвидо посмотрел на меня с почти отеческим сожалением. — Кто не знает Эспланейд? Это как Гарлем в Нью-Йорке.

— Тем более, — я отхлебнул кофе. — Туда нельзя въезжать на белом «Кадиллаке» с гирляндой. Поэтому — давай попроще. Кепки натянем пониже, перчатки, шарфы.

— Лица будем скрывать?

— Типа того

— А что мы там забыли-то?

— В одном заброшенном доме лежит кое-что моё. Надо забрать.

Гвидо несколько секунд молча на меня смотрел. Потом медленно кивнул — так, как кивает человек, который привык не задавать лишних вопросов, даже когда очень хочется. Сгрёб конверт, сунул его во внутренний карман пиджака, допил кофе одним глотком и поднялся.

— К десяти буду у входа

Он ушёл, а я ещё минут пять сидел над остывающей чашкой. Потом тоже встал и вышел в город.

Через дорогу от отеля, на углу, торчал универсальный магазин — из тех, где продают всё, от батареек до рыболовных снастей. Я зашёл туда и за двадцать минут собрал себе нужный гардероб. Куртка — брезентовая, тёмно-серая, с потрёпанным мехом по воротнику, пахнущая складом и нафталином. Джинсы — обычные, прямые, без всяких модных загибов. Кеды — синие, кепка — серая, на пол-лица, с длинным козырьком. Перчатки тонкие кожаные. Шарф — тёмный, шерстяной, грубой вязки.

Кассир — толстая женщина с волосами, выкрашенными в цвет «свекла на закате», — пробила всё, не поднимая глаз. В таком магазине люди вообще не привыкли смотреть друг другу в лицо. Это меня устраивало.

В номере я разложил покупки на кровати, посмотрел на них с лёгкой грустью. Пиджак с подкладкой «Бриони», в котором я обычно гулял, отправился в шкаф. Туда же — итальянские туфли. Я переоделся неторопливо, методично, как солдат перед выходом. Рукава куртки оказались чуть длинноваты — закатал. Кепка села как влитая.

Достал из чемодана кобуру. Подплечная, мягкая, разношенная за этот месяц под мою конкретную руку. Надел поверх рубашки, затянул ремни. Потом — револьвер. Старый добрый «Смит-Вессон» тридцать восьмого, верный, как пёс. Вез его прямо в самолете, благо досмотра нет никакого от слова совсем. Откинул барабан, проверил — все шесть патронов на месте. Защёлкнул обратно, сунул в кобуру. Сверху накинул куртку. Подошёл к зеркалу, повернулся боком — не выпирает. Хорошо. Даже попрыгал. Все было удобно, ничего не елозило.

Россыпь патронов из коробки рассовал по карманам куртки и джинсов — по шесть-семь в каждый. Не для войны — на чёрный день. Я не люблю эти чёрные дни, но они меня находят с обидной регулярностью.

Шарф намотал на шею, прикрыв подбородок и рот. Посмотрел в зеркало в последний раз. На меня оттуда смотрел незнакомый мужик — тень от козырька, серый невыразительный силуэт, лица почти не видно. Один из тысяч. Именно то, что нужно — опознать невозможно.