Спустился вниз. Мимо рецепции прошёл, не поднимая головы — портье даже не повернулся. Через холл, через двери — на улицу.

Холодный воздух тут же забрался под куртку. Я чуть прищурился от мокрого ветра и огляделся.

У бордюра, метрах в пяти от входа, стоял «Бьюик», модель «Скайларк» — серый, как линкор в тумане, с потёртыми боками и одной фарой, чуть косящей вбок. Дворники у него были разные — один новый, другой будто с другой машины. Бампер слегка погнут. Колёса грязные. Номера — спереди и сзади — заляпаны жидкой бурой грязью так, что прочесть можно было разве что одну букву и то с фантазией.

За рулём сидел Гвидо. В короткой тёмной куртке, кепке-восьмиклинке, надвинутой на брови, и в перчатках. Очень похож на то, как я одет. Просто братья близнецы.

Я обошёл капот, открыл дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье. Внутри пахло старой обивкой, бензином и табаком.

— Ну ты даёшь. Где такое чудо нашёл?

— Маленькая контора на Канал-стрит, — он ухмыльнулся, показав щербинку в зубах. — У них две таких в углу гнили. Хозяин чуть не прослезился, что я её беру. Скинул двадцать долларов от радости.

— А номера?

— Сам догадался, — он выразительно поднял палец, — Раз уже едем в Эспланейд…

— Чую, ты не первый раз такое делаешь.

— Босс. — Он повернулся ко мне с искренним, почти оскорблённым выражением. — Плавали, знаем.

Я хохотнул, откинулся на спинку. Сиденье под мной просело сантиметра на два — пружины своё уже отслужили, но ехать можно.

— Ну, погнали.

Гвидо кивнул, повернул ключ. Стартер захрипел, прокашлялся — раз, другой — и мотор наконец завёлся, забормотав тем низким, чуть неровным басом, который бывает у старых движков, давно живущих на дешёвом бензине. Стрелка тахометра дёрнулась и встала на холостых.

Гвидо отпустил ручник, переключил передачу. Колёса крутанулись по жидкой каше из талого снега и грязи, прокрутились впустую — машина чуть присела назад. Гвидо мягче надавил на газ. Резина зацепилась, «Бьюик» дёрнулся, бросив из-под задних колёс две веерные струи бурой жижи на тротуар.

Мы вырулили на проезжую часть. Машина шла тяжело, ленивым ходом крупного зверя, не любящего просыпаться по утрам. Гвидо вёл её одной рукой, второй сдвинул кепку чуть пониже. Я тоже надвинул свою, поднял воротник куртки.

Снег за окном пошёл гуще. Хлопья ложились на лобовое стекло и тут же расползались в мутные кляксы под жалобный скрип разнокалиберных дворников. Город медленно поплыл мимо нас — серые фасады, мокрые витрины, редкие прохожие, ёжащиеся под зонтиками. Было видно, что Новый Орлеан готовится к Рождеству — я увидел пару искусственных елок, украшенных гирляндами, и даже вертеп с деревянными осликами, яслями…