— Как думаешь, он поправится? — спросил Лукас спустя какое-то время.
Я набрала в грудь воздуха и помедлила с ответом. Сообщать людям хреновые новости — это всегда долгий процесс, похожий на то, как неопытного пловца постепенно затягивают на глубину бассейна. Иногда человеку приходится сталкиваться с горькой правдой снова и снова, прежде чем до него наконец дойдет весь ужас ситуации.
— Твое молчание говорит само за себя, — хмыкнул Лукас.
— Я не ветеринар, — попыталась оправдаться я. — Я всего лишь медсестра.
— Сейчас он человек, а не волк.
— Думаю, очень скоро вам всем придется решать, какую именно жизнь он хотел для себя сам — и какую вы хотите для него теперь, — сказала я, тщательно подбирая слова и подводя его к той самой глубине.
Лукас уставился в глубь палаты:
— Какая ты тактичная.
— Извини.
— Не стоит. — Лукас глубоко вдохнул и выдохнул, словно стряхивая с себя остатки сна. — Ему просто нужно продержаться до полнолуния. Луна должна его исцелить. Просто обязана.
— Почему?
На лице Лукаса отразилась эмоция, которую я не смогла до конца разгадать:
— Он нужен своей стае.
Я бы расспросила его подробнее, но из-за угла как раз вернулась Джина, ведя за собой босоногого мальчишку.
— А вот и мы.
Мальчик был облачен в медицинский костюм самого маленького размера; рукава висели до самых пальцев, а штанины Джине пришлось хорошенько подвернуть. У паренька были прямые как солома черные волосы и неровная челка. Те самые медно-желтые глаза, которые смотрелись вполне естественно на волке, теперь выглядели как-то не к месту и, если честно, жутковато.
Он казался робким и испуганно прятался за ногу Джины.
— Эди, познакомься, это Фенрис-младший. Фенрис-младший, это Эди.
— Привет, Эди, — пролепетал мелкий, а затем повернулся к Лукасу: — Мамочка сильно ругалась?
— Не на тебя.
Лукас поднялся со стула и указал на него мальчику. Джуниор послушно уселся, и Лукас развернул кресло так, чтобы ребенок не мог заглядывать в открытую дверь палаты.
— А давай-ка поищем еще один такой стул. Спорим, никто не будет против, если мы устроим гонки на стульях там, в коридоре?
При этих словах лицо Фенриса-младшего так и просияло. Лукас уже увозил его на стуле Джины, когда из-за поворота показался Йорген. Он хмуро уставился на нас, а затем на Лукаса.
— Что всё это значит? Мне только что звонила Хелен.
— Ты оставил Джуниора здесь одного.
— Мне нужно было сделать несколько звонков без лишних ушей. Он побыл один всего ничего.
— Дело не в том, что он был один, а в том, что он вообще здесь находился. Даже в волчьем обличье он слишком мал для такого, Йорген.