Мирная жизнь. Замок. Барон ходит по своему кабинету, диктует слуге письма. На столе чертежи новых кристаллов, формулы, схемы. Я узнал некоторые символы — Кристалл внутри меня отозвался слабым импульсом.

— Они боялись, — сказал Венден из ниоткуда. — Не меня, но моей силы и моего знания.

Видение сменилось.

Заседание. Дворяне, военные, священники. Офицер, который хвалил кристаллы, теперь сидел в президиуме. Лицо каменное.

— Он колдун, — произнес кто-то. — Чернокнижник. Пытает людей в подвалах, приносит в жертву младенцев.

— Это ложь, — ответил барон. Его голос в видении звучал спокойно, но я видел, как побелели его костяшки на подлокотнике кресла.

— А кристаллы? — спросил священник. — Откуда тогда в них сила такого уровня? Не от Бога, это уж точно.

Никто не заступился. Была одна надежда. Только Его Величество мог одни словом изменить его судьбу. Но царь болел и находился далеко, в Петербурге. Тут, на этом позорном суде, его не было. А без царя дворяне выносили приговор быстро.

— Чёрная магия, — прочитал офицер. — Сношения с дьяволом. Пытки невинных.

Барон усмехнулся. Горько, впервые с той усмешкой, которую я видел на его полумёртвом лице.

— Вы боитесь меня, потому что я сильнее. Потому что я знаю то, что вам не понять.

— Палача! — крикнул кто-то.

Видение вновь сменилось.

Пытка.

Я не хотел это видеть. Но не мог закрыть глаз — видение было словно у меня в голове. Оно вжимало меня в каменный пол подвала, заставляло смотреть.

Железо. Раскалённое, дымящееся. Венден привязан к столбу, мокрый, в крови. Палач работает медленно, со знанием дела.

— Зачем? — прошептал барон. — Я же служил вам. Я побеждал для вас.

— Слишком силён, — честно отвечает офицер, не глядя в глаза. — Должен понимать, не маленький.

— Но пытки… зачем⁈

— Таков приказ, — просто пожал плечами палач. — Я человек подневольный, что скажут, то и делаю.

Клеймо. Венден закричал — и я почувствовал боль. Чужую, древнюю, вживлённую в память этого места.

Я хотел вырваться, закрыть глаза, заткнуть уши. Но не смог.

— Пытки нужны были, чтобы вытянуть из меня всю силу, — холодно произнес барон. — Но я ничего им не сказал.

Темница. Барон при смерти. Рядом — служанка с младенцем на руках. Девочка. Ей было несколько месяцев, она не плакала — только смотрела на отца чёрными, взрослыми глазами. И как допустили их сюда? «Взятка», — промелькнуло в голове. Подкупили охранника, он разрешил на несколько минут привести ребенка.

— Увези её, — шепчет Венден. — Спрячь. Пусть живёт. Пусть когда-нибудь её кровь войдёт в род тех, кто меня предал.

— Кого, господин? — служанка плакала.