Где-то далеко — голос Лины.
— Возвращайся.
Я пытался ответить, но слова терялись, растворялись, не успевая сорваться с губ.
— Возвращайся, — повторила она. — Ты нужен там.
Свет стал ярче. Тьма — гуще. Они боролись, сталкивались, порождали искры, которые разлетались в разные стороны, и каждая искра была воспоминанием. Архив. Катя. Арчи. Алина. Непомнящий. Зарен. Кристалл. Портал.
Всё это — моё.
Я понял это вдруг — не умом, не сердцем — каждой частицей своего существа. Всё это было со мной. Всё это — я.
Свет и тьма перестали бороться. Они слились, закрутились в спираль, и я почувствовал, как проваливание сменяется подъёмом. Меня выталкивало наверх, из пустоты, из небытия, из того места, где нет ничего, кроме меня самого.
Ещё миг — и я увидел себя со стороны.
Лежащего в капсуле. Бледного, с закрытыми глазами. Рядом — Алина, Арчи, Непомнящий. Над ними — голограмма Лины, мерцающая, почти прозрачная.
— Возвращайся, — прошептала она в третий раз.
Я шагнул вперёд — и провалился в своё тело.
Удар. Боль. Свет. Тьма.
Я открыл глаза.
Надо мной склонились лица — заплаканное Алины, встревоженное Арчи, усталое Непомнящего. За ними — стены хранилища «Дельта», диагностическая капсула, мерцание приборов.
— Лекс? — голос Алины дрожал. — Ты… ты жив?
— Жив, — ответил я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбку. — И, кажется, готов к новой порции приключений.
— Чёрт, — выдохнул Арчи, спрыгивая с плеча Алины и приземляясь мне на грудь. — Я уж думал, ты не очухаешься.
— Очухался, — я провёл рукой по его шерсти — мягкой, живой. — Спасибо Лине.
— Лина… — начал Непомнящий, оборачиваясь.
Голограмма Лины висела в воздухе — бледная, мерцающая, но целая.
— Я здесь, — сказала она. — Жива. И готова работать.
— Ты рисковала, — тихо сказал я.
— Риск — моя работа, — ответила она.
— Спасибо.
— Не за что.
Алина обняла меня — крепко, до хруста в рёбрах. Арчи зашипел, что его раздавили, но не вырвался. Непомнящий отвернулся, вытирая глаза.
— Что теперь? — спросила Алина, отстраняясь.
Я посмотрел на свои руки. Внутри всё ещё пульсировал Резонанс, но теперь он не разрушал — он слушался.
— Теперь — возвращаться в город, — сказал я. — И разбираться с еще одним делом.
— Каким же?
— Спасти Императора.
— Ты уверен, что справишься? — спросил Непомнящий.
— Уверен, — ответил я.
И почувствовал, что это правда.
Глава 20
— Императрица сошла с ума, — сказал Ланской, не поднимая головы от бумаг. — Окончательно и бесповоротно.
Кай стоял у окна, спиной к советнику, и смотрел на серое, петербургское небо. Дождь моросил уже второй день. Казалось, даже погода оплакивала то, что творилось во дворце.