Она отставила чашку.

— Ещё немного, — прошептала вслух. — Ещё немного, и корона будет моей. Не твоей, Кай. Ты ещё слишком молод, слишком мягок, не удержишь империю. А я — смогу.

В кабинете было тихо. Только часы на стене мерно отсчитывали секунды. Где-то за окном закаркали вороны — предвестники перемен.

Она поставила чашку.

И вдруг замерла. Туман в голове словно стал гуще, в ушах зазвенело.

«Отравили!» — тут же вспыхнуло в голове. Чай! Подсыпали отраву в чай!

Анна Евгеньевна даже подскочила с кресла, намереваясь звать врача. Но остановилась. Нет, не отравили. Что-то… что-то другое.

Что-то изменилось.

Воздух стал плотным, как перед грозой. Свечи дёрнулись — не от сквозняка, нет, все окна и двери были заперты. Пламя вытянулось, пожелтело, а потом… потом стало багровым. Красным, как кровь.

— Что за… — начала императрица, но не договорила.

Удар. Толчок.

Словно что-то рвалось из глубины, из самой крови, костей и. памяти. Какие-то странные картины прошло, яркие, обрывчатые, проскальзывали перед глазами. Анна Евгеньевна невольно попятилась назад, упала в кресло, вцепилась в подлокотники.

— Что… происходит?

В груди разрасталось что-то чужое и древнее. Оно щипало вены изнутри, просыпалось после столетий сна.

Проклятие. То, что было заложено в кровь её прабабки и что спало до сегодняшнего дня.

— Не… не сейчас, — прошептала императрица. — Я…

Глаза защипало.

Она подняла руку, чтобы потереть веко — и замерла. На пальцах виднелись отблески красного.

Анна Евгеньевна посмотрела на своё отражение в тёмном стекле книжного шкафа.

Глаза горели красным. И это был не свет от свече.

— Глаза… — только и смогла выдохнуть императрица. — Господи…

Они горели огнём, как угли в камине.

— Ах, — выдохнула императрица.

И вдруг улыбнулась. Туман, что застилал все это время разум, развеялся. А вместе с ним ушел и страх. Осталась только ясность, кристальная, как лёд.

Анна Евгеньевна подошла к зеркалу. Там, в отражении, была немолодая женщина. Морщины у глаз, седина в волосах, обвисший подбородок. Но глаза… глаза были молодыми. Горящими. Безумными. Прекрасными.

Она провела пальцами по стеклу. Под подушечками заискрилось — слабое магическое свечение, которого она никогда раньше не ощущала.

— Я сделаю то, что ты не успел, — не своим голосом произнесла она. — Я уничтожу их всех.

В дверь постучали.

— Ваше Величество, — голос камергера звучал обеспокоенно, — с вами всё в порядке? Я слышал странные звуки…

Императрица повернулась.

Глаза всё ещё горели красным, но она моргнула — и багровый свет погас, спрятался где-то глубоко, под веками, в самой сердцевине зрачка. Ждать. Он будет ждать. Как ждал триста лет.