— Не смей меня трогать! — вскрикнула и бросилась к выходу.
На улице среди шума музыки и гама толпы, расталкивая всех на своём пути, я почти добежала до ворот, задыхаясь от слез. Как внезапно мою руку схватил Дэн.
— Настён, подожди! — он выглядел подозрительно дружелюбным. — Котовский — урод. Поехали со мной, я отвезу тебя домой. Давай просто... поговорим по-человечески, по- дружески?
— Уйди, Дэн! Мне не нужна твоя помощь! — я попыталась оттолкнуть его, но он перехватил мои руки.
— Да ладно тебе, — он обнял меня за плечи. — Мы же можем стать друзьями… Я не такой уж и плохой человек.
— УБЕРИ ОТ НЕЁ РУКИ! — из темноты вылетел Матвей. Он налетел на Дэна как безумный зверь и ударил его в лицо.
— Что, Котовский, боишься, что ставка сорвется за шаг до финала?! — орал Дэн, отплевываясь от крови, после первого удара.
— Закрой пасть, Верещагин! — Матвей бил его методично и страшно. — Если ты еще раз к ней прикоснешься, я тебя закопаю прямо тут!
Марк и Стас подбежали и начали их разнимать. Воцарилась настоящая вакханалия. Я воспользовалась моментом и выбежала на дорогу. Меня трясло от всей этой ситуации, но я шла в темноте по трассе в сторону города. Примерно через километр меня осветили фары «Порше». Матвей выскочил из машины, его лицо было в крови, рубашка разорвана.
— Сядь в машину, — прохрипел он.
— Чтобы ты выиграл спор?! Чтобы ты просто поржал с друзьями?! — заорала я, отступая назад. — Пошел ты, Котовский, знаешь куда!
— Настя, замолчи! — он схватил меня за плечи. — Это было в начале! Всё изменилось! К черту всё, я... — он замялся, его голос дрогнул.
— Что «ты»? Ты лжец! Ничего не изменилось! Ты такой же гнилой, как и все они!
— Сядь в чертову машину! — он перехватил мои руки. — Я отвезу тебя домой.
Мы орали друг на друга посреди пустой трассы, пока я не обессилела. В итоге он почти насильно усадил меня в салон.
Весь путь до квартиры бабушки мы молчали. Я смотрела в окно, ненавидя каждый сантиметр этого дорогого салона. Когда мы вошли в квартиру, я молча достала аптечку.
— Садись, — бросила я, указывая на стул на кухне.
Я начала обрабатывать его раны перекисью. Он морщился, но не отводил взгляда. Когда моя рука коснулась его разбитой губы, он внезапно перехватил моё запястье.
— Настя... — Котовский потянул меня на себя.
— Не надо, Матвей.
— К черту этот спор, — прошептал он, и его губы накрыли мои.
Его поцелуй был яростным, страстным и пах кровью. На секунду я ответила ему, теряя голову, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою талию. Но память услужливо подкинула голос Марка на кухне: