Я не встаю сразу. Сижу ещё несколько секунд, слушаю печать.
Она держит.
Не идеально, но стабильно. Если снова придут ломать — им придётся потратить больше времени. А время сейчас — самое ценное.
Я поднимаюсь, вытираю ладонь о бедро и смотрю на ядро, всё ещё лежащее у стены.
Ладно. Полдела сделано.
Глава 20
Я подхожу к ядру и на секунду замираю, проверяя фон. Оно лежит там, где его бросили, — не треснувшее, не погасшее, просто вырванное из работы. Даже сейчас, в стороне от центра, оно чувствуется.
Я поднимаю его обеими руками.
Тяжёлое. Будто держишь не предмет, а сжатый узел давления. Ядро тёплое, почти горячее, но это не температура. Это отклик. Оно живое, просто лишённое места.
Я делаю несколько шагов к центру зала. Каждый даётся чуть тяжелее, чем должен. Ядро давит на плечи, на позвоночник, на дыхание. Оно не сопротивляется, но и не помогает — ждёт.
Гнездо в центре выглядит пустым неправильно. Как выбитый зуб. Пазы целы, но покрыты следами грубого воздействия: сколы, трещины, потёки застывшей энергии. Я не тороплюсь. Опускаю ядро медленно, выравнивая по ориентирам, подгоняя под пазы не силой, а точностью.
Щелчка нет.
Ядро встаёт на место так, будто всегда здесь было. Просто перестаёт давить на руки — и начинает давить на всё остальное.
Печать реагирует. Воздух у пола начинает вибрировать, почти незаметно. Пыль, поднятая обвалами, оседает кругом, выстраиваясь тонким кольцом. Линии печати темнеют, углубляются, будто камень вспоминает, каким он был.
Я делаю шаг назад.
И в этот момент поток входит.
Ровно. Уверенно. Как если бы кто-то открыл клапан, рассчитанный именно на такой напор. У меня перехватывает дыхание — резко, на вдохе. Ощущение почти физическое, простое и ясное, как глоток холодной воды после долгого перехода по пустыне.
Тело откликается сразу.
Плечи расправляются сами. Мышцы перестают тянуть, движения становятся точнее без усилия. В голове проясняется, уходит вязкая тяжесть, накопившаяся за часы боя и ремонта.
Доспех перестаёт «думать». Он снова работает как должен: микроповреждения схлопываются на автомате, отклик стабилен, нет задержек, нет резких провалов. Я чувствую это походкой, дыханием, тем, как клинок ложится в руку.
Я стою в центре зала и слушаю реактор.
Он работает.
Не на пределе, не в аварийном режиме — нормально. Будто его просто выключали, а теперь включили обратно, пусть и после грубого вмешательства.
Я выдыхаю медленно, без облегчения и без радости.
Один реактор вернул мне минуты.
А значит, я могу вернуть остальные.
Не стоит задерживаться.
Ко второму городу иду иначе — короче, суше, без лишних петель. Смещения короткие, почти шаги, маршрут через складки рельефа, где фон гасит след. Реактор за спиной работает стабильно, и этого достаточно, чтобы не рваться вперёд и не экономить на каждом движении. Я не ускоряюсь — я перестаю тормозить.