Через несколько десятков метров фон стал плотнее. Не опасный. Рабочий. Якорь отозвался лёгким напряжением, будто кто-то положил ладонь на плечо. Я не ускорился. Реактор не убежит. Наверное.
Я ориентировался по теплу и направлению воздуха. Иногда попадались ответвления, ведущие в жилые секции или к производственным узлам. Там фон был другим — шумным, рваным. Я выбирал основной. Тот, что тянул вниз и вперёд.
Мысль была простой и не требовала комментариев. Если город живёт, он дышит. И эти самые двхательные каналы должны выходить везде, в том числе к "сердцу".
Я продолжил движение, оставляя за собой только медленно колышущийся воздух.
Вентиляция оказалась тесной, но не запущенной. Металл тёплый, воздух течёт ровно, без рывков. Значит, система живая. Значит, кто-то за этим следит. Я двигался медленно, подстраиваясь под поток, улавливал вибрации и шаги далеко внизу. Здесь шум города слышен иначе — приглушённый, слоёный, словно проходящий через воду.
Первые решётки встретились быстро. Старые, но не ржавые. Я подрезал крепления, аккуратно, без усилия, и убирал секцию в сторону. Магию почти не использовал, только там, где без неё не обойтись. Короткий импульс — и сразу обратно, стягивая фон к телу.
Дальше каналы меняются. Больше ответвлений, выше температура, металл плотнее. Решётки другие — усиленные, с защитными узлами. Эти уже проверяли не только поток, но и форму. Приходилось задерживаться. Прислушиваться. Город жил своей жизнью: где-то двигались машины, где-то спорили люди, где-то отрабатывала смена. Ничего не менялось. Значит, меня не заметили.
Я вырезал следующую преграду, вернул элементы на место, оставляя их держаться на честном слове. С виду — всё цело. Если кто и заглянет, увидит порядок. Я двинулся дальше.
Иногда останавливался надолго. Тишина здесь работает лучше любой маскировки. Каждый лишний шаг — это след, каждый лишний импульс — повод задуматься. Я не торопился.
Постепенно шум города затихал. Воздух становился суше, плотнее. Вибрации другие — ровные, тяжёлые. Так работают системы, которые не предназначены для частого доступа. Я понимал, где нахожусь, без карт и меток. Жилые зоны остались позади. Транспорт — тоже.
Дальше начинается то, что считают недосягаемым.
Я продолжил движение, не ускоряясь, готовясь к следующему этапу.
Глава 3
Я добрался до конца вентиляционного коридора и остановился, не доходя до решётки. Металл впереди был усилен, но без активных контуров — просто смотровой выход. Я не тронул его, наклонился и посмотрел вниз.
Реакторный зал открывался сразу, без лишних промежуточных помещений. Центр — активный узел, стабилизированный, аккуратно вписанный в архитектуру города. Не аварийный, не временный. Рабочий. Такой, каким он и должен быть в городе, который не собираются бросать.