Тело отреагировало раньше мысли.
Доспех на долю секунды «провалился», как ткань под слишком резким движением. Я почувствовал это по тому, как удар, который раньше бы рассеялся, остался внутри с отдачей в плечах и спине тяжёлой тупой волной.
Мышцы сразу налились свинцом.
Движения остались точными, но стали требовать усилия там, где секунду назад они были бесплатными. Дыхание сбилось. Не резко. Хуже — незаметно, так что я поймал себя на том, что вдох короче, чем должен быть.
Присутствие высшего стало плотнее, увереннее, как если бы он перестал держать резерв и позволил себе идти в полный шаг. Атаки не участились — они стали чище. В них исчезла осторожность.
Двое богов тьмы ожили сразу.
Один, раненный, дёрнулся, вытягивая искажённую фиксацию, уже не заботясь о стабильности. Второй усилил глушение, делая пространство вязким, неприятным для движения. Они больше не экономили. Им не нужно было — перевес появился.
Я видел это ясно. Как цифры в уме, которые больше не сходятся. Я всё ещё мог драться. Мог даже добить одного из них. Но цена следующего шага стала слишком высокой. Ещё один обрыв — и я останусь здесь.
Я не стал проверять предел.
Сделал шаг назад. Сбросил контакт, принимая остаточное давление в доспех, позволяя энергии перераспределиться так, чтобы не порвать то, что осталось. Клинок опустился ровно, без дрожи.
Это не было поражением.
Это был расчёт.
Я развернулся, уже выбирая точку отхода, зная, что они не станут удерживать меня здесь любой ценой. Им важнее было зафиксировать результат.
А мне — остаться живым и с тем, что ещё работает.
Глава 19
Я ушёл серией коротких смещений — шаги, втиснутые между ударами. Пространство отзывалось жёстко, с задержкой, как если бы его тянули в разные стороны. Я не давил. А просил ровно столько, сколько можно взять без разрыва. Каждое смещение — экономия и риск одновременно.
Высший не преследовал.
Он оставался там, где стоял, и это ощущалось отчётливо. Он видел перекос в моей подпитке, чувствует, что ресурс уходит, и знает: время теперь работает на него. Давления от него не было, и именно это напрягало сильнее всего.
Младшие берут работу на себя.
Тьма расползается по земле, не волной — пятнами, цепляясь за рельеф, влезая в трещины, пытаясь замкнуть пространство между мной и следующей точкой. Она не душит, не ломает — она задерживает, ворует секунды, делает каждый шаг тяжелее.
Я разорвал контакт.
Удар вниз, по грунту. Взрыв короткий, плотный, с выбросом камня и пыли, чтобы сбить линии фиксации. Падаю за гребень, позволяя телу прокатиться по склону, доспех принимает удары, гасит, но уже без запаса. Земля хрустит на зубах, пыль забивает дыхание.