Зрение дёрнулось. На долю секунды мир «съехал», как плохо подогнанная линза. Я моргнул — и сразу понял, что это не усталость. Это исчез ещё один поток.
Щит дрогнул. Просел, как ткань, потерявшая натяжение. Удар, который раньше бы погасился автоматически, дошёл глубже. Меня качнуло назад, и я едва не поставил ногу неправильно.
Я сплюнул кровь, не сбавляя шага.
Останавливаться было нельзя. Пауза означала бы фиксацию. А это конец. Они уже работали достаточно близко, чтобы использовать любую задержку.
Мир начал плыть от перенапряжения. Песок под ногами стал зернистым, будто я смотрел на него через мутное стекло. Контуры врагов дрожали, иногда запаздывали за движением — опасный эффект, когда доверять зрению уже нельзя полностью.
Я не стал пытаться «держать всё». Это было бы глупо.
Перестроил защиту на ходу: внешний слой снял полностью — слишком прожорливый; оставил внутренний — на погашение прямых ударов; аварийный — как последний зазор между мной и смертью.
Щит стал тоньше, злее, менее прощающим ошибки. Зато перестал жрать поток так, будто он бесконечный.
Враги это почувствовали почти сразу.
Они подошли ближе. Без резких бросков, без суеты. Уже не боялись моей контратаки, потому что видели: каждый шаг, для меня, дорожает всё сильнее. Инфляция, чтоб её. Фиксаторы начали работать смелее, подавление стало плотнее, удары — короче и точнее.
Я отвечал тем, что у меня ещё оставалось.
Телом, клинком и привычкой держаться на ногах, даже когда они подводят.
Каждый вдох давался тяжелее. В груди было ощущение, будто там работает чужой механизм, с перебоями, на последних оборотах. Доспех грелся неравномерно, восстановление стало рваным, с задержками, которые раньше я бы даже не заметил.
Я удержал позицию.
Потому что не имел права её сдать.
Но вывод сложился сам, без слов и пафоса: теперь бой идёт на последних потоках.
И следующий обрыв может стать финальным.
Глава 22
Кольцо стянулось так тихо, что я понял это только по собственным шагам.
Ещё минуту назад у меня был выбор: уйти вправо, просочиться в разрыв между двумя связками, прыгнуть на обломок плиты, сбить линию зрения, выдернуть инициативу. Теперь выбор сузился до пары коридоров, которые они оставили специально. Не тупики — ловушки с выходом, который закрывается, когда ты туда заходишь.
Отряды начали работать по секторам. Каждый участок пространства получал свою «руку»: фиксация, подавление, удар, добор. Если я уходил из сектора, меня встречали в следующем уже готовыми. И это была не импровизация, а схема.
Пока я держал щиты и принимал удары, они выигрывали время. Пока я держал пространство, они стягивали его ещё сильнее. В общем играть от защиты стало бессмысленно. Тогда я пошёл в атаку.