Армию можно резать долго. Манёвром, ударами, измором. Я уже доказал, что это работает. Но это не ломало игру. Это лишь сдвигало фигуры на доске, которую они контролировали.

Значит, придётся ломать не армию.

Придётся ломать правила.

Смещение сорвало меня с места без рывка. Без привычного хруста в висках, без короткого провала, когда мир успевает стать плоским. Я шагнул — и оказался в другом куске пустыни, будто перешёл из одной комнаты в соседнюю.

Я ещё на прошлых километрах привык делать это как вдох: ударил — ушёл — сменил направление — ударил снова. Армия Высших тянулась за мной, как тяжёлая цепь. Я рвал звенья, пока цепь не начала запаздывать с реакцией. Но сейчас… сейчас пространство сработало слишком чисто.

Я замер на полшага, слушая фон.

Обычно мир сопротивляется. Даже когда я смещаюсь аккуратно, он норовит «зацепить» — задержкой, перекосом, лёгким скрипом магических каналов, как у двери, которую давно не смазывали. Здесь — ничего. Ни задержки. Ни трения. Словно меня не пустили… а проводили.

Песок под ногами лежал ровно, без следов, без ветровых шрамов, как на свежем настиле. Воздух тоже был ровный. Не тишина — пустота, которая глушит шум ещё до того, как он рождается.

Я поднял голову.

В нескольких шагах от меня стоял человек.

Не «появился». Не «вышел». Не «открылся». Он просто был.

Фигура — обычная. Рост, плечи, руки. Ничего демонстративного, никакого сияния, никакой короны из молний. Доспехи простые, без вычурных линий. Слишком простые для того, кто мог позволить себе всё. Лицо — спокойное. Не холодное, не злое. Спокойное, как у человека, который давно перестал торопиться.

Я ожидал удара, тяжёлого давления, как когда рядом активируется реактор или когда противник пробует на прочность твою систему. Не случилось и этого.

Давление было. Но оно не подавляло. А занимало место.

Как воздух в комнате. Как вода в чаше. Не тебя прижимают — тебе показывают, что пространство уже заполнено, и твоя доля тут маленькая. Ты можешь двигаться, можешь дышать, можешь даже кричать, если захочешь… только смысл будет тот же, что от обогревателя в пустыне.

Я рефлекторно стянул энергию ближе к телу. Доспех откликнулся, поджал контуры, приглушил искры, которые ещё недавно били по внутренней стороне шлема. Реакторы держали подпитку, но я почувствовал, как поток чуть изменил угол. Не усилился. Не ослаб. Просто стал… аккуратнее. Будто кто-то положил ладонь на трубу и дал понять: «Я вижу».

Я попытался «прочитать» его, как читаю меченных, жрецов.

Якоря у них всегда слышны. Даже у опытных. Уровень, плотность, вилка отклика. У жрецов — то самое чужое послевкусие, которое я начал ловить в последних боях: словно в магии есть привкус металла, но не нашего. Здесь этого не было.