Я расстегиваю молнию, мысленно проговаривая как молитву: «Малинин, только, блядь, не кончи в трусы как пацан!» Впервые за кучу лет, я к этому ближе, чем было в шестнадцать.
Просовываю ладонь под ткань, чуть спуская ее по бедрам и дальше — в развилку, преодолевая сопротивление тонкого шелка.
Там — мокро. Пиздец как мокро и горячо.
Между ног у Ю — мой личный рай.
В ответ на первое прикосновение пальцами, Юля смущенно мычит и пытается сжать бедра.
Я прижимаюсь губами к ее виску, оставляю успокаивающие поцелуи — почти невесомые, как будто притрагиваюсь к алтарю.
— Ю, смотри на меня, — приподнимаю ее подбородок, чтобы посмотрела мне в глаза. — Я не сделаю тебе больно, Ю. Никогда в жизни. Лучше сдохну. Клянусь, Ю…
Она смотрит — невыносимо милая, когда покрасневшая от смущения. В полумраке прозрачно-голубые глаза кажутся огромными. И в ответ на мягкие поглаживания моих пальцев внизу — панику в них затапливает оголенное желание и голод. Кажется, почти такой же сильный, как и тот, что все эти годы сжирал меня самого.
Мои пальцы мягко проникают в горячую липкую глубину.
Юля вскрикивает, запрокидывая голову, вжимается затылком в кирпич. Мои пальцы медленно двигаются внутри, изучая припухшие от желания складки и невероятно тесную глубину. Ее смазка течет по моей руке, запах мускуса возбужденной женщины и ее особенной чистоты сводят с ума. Член в джинсах каменеет так сильно, что боль становится почти физической. Кажется, если я не кончу в ближайшие пять минут, то просто окаменею, и это ни хрена не преувеличение.
Собрав немного влаги на указательный и средний пальцы, растираю чувствительную область вокруг ее клитора. Мягко, дразня, заставляя Юлю каждый раз сильнее цепляться в мое плечо, когда снова и снова оставляю набухший узелок плоти без внимания.
Ей надо.
Она плавится, дрожит и неуправляемо подается бедрами навстречу.
Моя маленькая нетерпеливая Ю хочет сама взять то, что я упрямо не даю.
Я закрываю ее рот своим, ловя стоны, когда ее бедра рвано и сбивчиво толкаются навстречу моей ладони. Этого достаточно, чтобы мне расхотелось продолжать эти игры, а потребность узнать, как она стонет, закрывает глаза и дрожит, когда кончает, выжигает все прочие мысли. Поэтому я ускоряю темп. Пальцы двигаются внутри нее так плотно, что я стараюсь даже не представлять, как это будет ощущаться членом. Задеваю, потираю клитор, плотный под большим пальцем, и с каждым моим движением стоны Юли становятся все громче и откровеннее.
Она кончает безумно красиво — выгибается дугой, подставляя беззащитно горло, в котором вибрирует долгий стон освобождения.